Я любила мужа, а он был предан только своей матери
Мы с Катей дружили с самого детства, вместе учились в школе, а затем поступили в один институт в Нижнем Новгороде. Эта история произошла с ней на последнем курсе, и до сих пор у меня сердце сжимается от несправедливости, которая её настигла. Всё начиналось как мечта — внезапное наследство, шанс всё изменить, перебраться в столицу. Но закончилось всё подлостью — самой низкой, какую только может совершить родня.
Старший брат её отца, дядя Игорь, всю жизнь прожил в Москве. Он с нуля построил своё дело, разбогател, но в личной жизни не сложилось. Не было ни жены, ни детей, и всю любовь он отдавал племяннице. Катя была для него смыслом жизни. Он осыпал её подарками, звонил каждые выходные, расспрашивал об учёбе. Потом он умер. Тихо, один. Долго болел, но никому не жаловался. Катя узнала о его смерти только после похорон — её вызвал нотариус.
Оказалось, дядя оставил ей квартиру в самом центре Москвы — просторную, с высокими потолками, свежий ремонт. Отец Кати получил часть денег, а вот жильё досталось только ей. Тогда казалось, что перед ней открыты все дороги — Москва, новая жизнь, перспективы. Но была одна проблема: у Кати было украинское гражданство, а значит, оформить наследство она не могла. У неё был всего год, чтобы придумать, как быть.
Отец предложил выход — оформить квартиру на племянницу, дочь его младшей сестры, Маринку. Та давно жила в Москве, вышла замуж за русского, родила дочку и уже получила паспорт РФ. Маринка сразу согласилась помочь: мол, временно оформим, а как только Катя решит вопросы с документами — перепишем обратно. Все поверили.
Катя устроилась в московский университет, поселилась в общаге и начала собирать бумаги. Всё шло хорошо — она училась, подрабатывала, подавала на вид на жительство. А потом Маринка появилась на пороге и сказала, что разводится и ей с ребёнком негде жить. «Совсем ненадолго», — убеждала она. Катя не стала спорить, пустила. Она ещё не знала, что впускает в свою жизнь катастрофу.
Через три месяца Катя пришла к своей квартире. Её вещи лежали в мешке у двери. Звонок не открывался — замок поменяли. Она звонила, стучала, умоляла. Никто не отвечал. Тогда вызвала полицию. Когда приехали, дверь открыла Маринка — спокойная, с улыбкой. Она показала документы, а стражи порядка только развели руками. Всё по закону. Даже соседи хором подтвердили, что тут живёт только «Машенька» с дочкой. Про Катю — ни слова.
Катя стояла в подъезде с сумкой в руках, а по щекам текли слёзы. Я приехала за ней, посадила в такси и увезла. Она тогда не проронила ни слова — просто молча смотрела в окно, стиснув зубы. Потом были суды, письма, юристы. Всё напрасно. Квартира, которая должна была стать началом новой жизни, оказалась украденной — причём самыми близкими.
Теперь Катя снимает комнату на окраине. Работает без выходных, копит на жильё. А Маринка, по слухам, снова вышла замуж — за того самого риелтора, через которого продала московскую квартиру.
Вот так бывает: веришь, надеешься, доверяешь. А тебя — предают. И не какие-то чужие, а свои. Родные.