Пятнадцать лет слепоты: как моя сестра променяла жизнь на мечты, а теперь требует помощи
Мою сестру зовут Светлана. Ей 37, и уже полтора десятилетия она живёт в плену собственных иллюзий. Когда-то мы все пытались её вытащить. Отец с матерью уговаривали, плакали, подстраховывали, лишь бы она одумалась. А теперь… Отца нет, мать еле на ногах держится, а Светлана только сейчас решила, что пора разводиться. И, разумеется, смотрит на нас: помогите, выручите, не бросайте.
Всё началось в студенчестве. Света влюбилась в своего одногруппника, самовлюблённого «поэта» по имени Артём. Он был из тех, кто мнит себя творцом, но так и не стал никем. Читал стихи в подпольных кафе, околачивался в сомнительных компаниях, и каждый их «творческий вечер» заканчивался бутылкой водки. Вся семья была в шоке. Родители умоляли её подумать, отговаривали от замужества. Я тоже пыталась вразумить её, но она и слушать не желала. Любовь, говорила, важнее здравого смысла.
Замуж вышла рано. И с тех пор — будто проклятие. Артём не работал, жил на её крохотные зарплаты. Считал себя выше «обывательской жизни». А Светлана тянула всё: квартплату, его пьяные выходки, его злобные выходки. Он мог швырнуть в неё тарелку, толкнуть, но она оправдывала это «его тонкой душой».
Когда он уходил в запой, Света бежала к родителям. Сидела у них неделями, просила денег. Мы уже не знали, как до неё достучаться. Отец предлагал ей уехать, мать плакала, глядя, как она влачит жалкое существование с человеком, которому плевать и на неё, и на их дочь.
Да, у них родилась девочка. Слабая, болезненная, требовавшая постоянного ухода. Врачи предупреждали: возможны осложнения. Артём в это время пил ещё сильнее. А Светлана — оставалась. Говорила, что не может бросить его в трудную минуту. Он, мол, мучается не меньше. Девочка не дожила и до года. А у матери после этого случился первый приступ. Отец ещё держался — хотел спасти хоть кого-то. Но тщетно.
Света осталась с Артёмом. Пролетели годы, родился сын. Говорят, здоровый парнишка. Я к тому времени перестала с ней общаться. Устала быть зрителем её падения. Мы с мужем жили своей жизнью, мать изредка рассказывала о внуке.
А в прошлом году умер отец. Инфаркт. Врачи не успели. Мать сдала, приступы возобновились. Я каждый день к ней прихожу, помогаю чем могу. И вот звонок от Светланы. Говорит, всё — решила разводиться. Артём снова пьёт, работать не хочет, алименты платить отказывается. А ей надо как-то жить. И, конечно, она ждёт помощи от нас.
— У меня нет сил, ребёнок на руках, денег нет. Хочу нормальной жизни, — прошептала она.
Мать молчала. Только глаза опустила. А я… не выдержала. Высказала всё: и как мы пытались её спасти, и как она всех игнорировала, жила в выдуманном мире, где она — жертва, а все вокруг обязаны её тянуть.
— Теперь, когда маме плохо, ты вдруг вспомнила о проблемах? Где ты была, когда надо было слушать? Где ты была, когда отец умирал? Теперь глаза открылись?
Света взвизгнула:
— Не поможете — не увидите племянника!
С этими словами она выбежала, хлопнув дверью. Я бы догнала её, но мать схватилась за сердце. Вызвала скорую, она лежала, белая как мел, еле дыша. Только к утру уснула. Мне больно за мать. Жаль племянника. Но не Свету.
Сама выбрала этот путь. Сама променяла реальность на грёзы. А теперь, когда всё рухнуло, ищет виноватых. Я больше не спасатель. Я устала.
Если встречу её снова — не знаю, хватит ли у меня терпения…