Пятнадцать лет иллюзий: как сестра жила в своём мире, а теперь хочет, чтобы её спасали
Мою сестру зовут Ольга. Ей 37, и уже пятнадцать лет она словно плывёт по течению, окутанная розовым туманом своих фантазий. Когда-то мы все пытались до неё достучаться. Мама с папой умоляли, уговаривали, подсовывали разумные доводы, как пирожки к чаю, — лишь бы она выбралась из этой ямы. Но теперь… Папы нет, мама еле держится, а Ольга вдруг «прозрела» и объявила, что разводится. И, разумеется, смотрит на нас с немым вопросом: ну где же ваша помощь?
Всё началось в студенчестве. Ольга влюбилась в своего одногруппника, самовлюблённого «гения» по имени Артём. Типичный представитель творческой «богемы» — называл себя музыкантом, но единственное, что он умел, это заливать за воротник в подвалах рок-клубов. Мы все были в шоке. Родители молили Ольгу не торопиться с замужеством, я тоже пыталась втолковать ей, что это не любовь, а зависимость. Но она лишь отмахивалась: «Ты просто не понимаешь его тонкую натуру!»
Замуж выскочила быстро. И с тех пор — будто наступила на грабли. Артём не работал, жил за её счёт, называя офисную работу «рабством для быдла». А она тащила всё: квартплату, его пьяные выходки, вечные долги. Он мог швырнуть тарелку, толкнуть её в сердцах, но она оправдывала это «творческим кризисом».
Когда уходил в запой, Ольга приползала к родителям. Сидела у них неделями, клянчила деньги. Мы уже не знали, что делать. Папа предлагал ей переехать, мама плакала, глядя, как её дочь влачит жалкое существование с мужем, которому плевать и на неё, и на их хрупкую дочурку.
Да, у них родилась девочка. Слабенькая, болезненная. Врачи предупреждали: шансов мало. Артём в это время пил ещё усерднее. А Ольга — оставалась. Утверждала, что не может бросить его «в трудную минуту». Девочка не прожила и года. Мама тогда слегла с инфарктом. Папа держался — пытался спасти хоть Ольгу. Но тщетно.
Она осталась с Артёмом. Через годы родила сына. Говорят, здоровый малыш. Я к тому времени перестала с ней общаться. Надоело быть зрителем этого бесконечного спектакля. Жила своей жизнью, лишь от мамы слышала новости о племяннике.
А год назад умер папа. Инфаркт — врачи развели руками. Мама сдала, её сердце опять стало барахлить. Я теперь у неё каждый день, помогаю, как могу. И тут звонок — Ольга. Голос дрожит: «Всё, хочу развод». Артём, как обычно, пьёт, работать не собирается, алименты платить — тем более. А ей надо кормить ребёнка. И, конечно, она ждёт, что мы протянем руку.
— Я просто не могу больше, у меня же ребёнок! — выдавливает она.
Мама молчит, глаза в пол. А я… не сдержалась. Вывалила на неё всё: и про её упрямство, и про то, как она игнорировала любую помощь, живя в своём выдуманном мире, где все ей должны.
— Теперь, когда маме плохо, ты вдруг решила вспомнить, что у тебя проблемы? А где ты была, когда папу хоронили? Где ты была, когда мама в больнице лежала? Теперь тебе «сложно»?
Ольга взвизгнула:
— Если не поможете, больше не увидите племянника!
С этими словами хлопнула дверью. Я бы догнала, но мама схватилась за сердце. Вызвала скорую, всю ночь успокаивала её. Под утро она уснула. Мне больно за маму. Жалко племянника. Но не Ольгу.
Сама выбрала этот путь. Сама променяла реальность на розовые очки. Теперь, когда иллюзии рассыпались, ищет крайних. А я больше не хочу быть её спасательным кругом. Устала.
Не знаю, что скажу, если увижу её снова… Вряд ли что-то хорошее.