Пятнадцать лет иллюзий: как сестра Марина променяла реальность на сказку, а теперь хочет, чтобы мы за неё всё доделали
Мою сестру зовут Марина. Ей 37, и вот уже пятнадцать лет она упорно глотает розовые сопли, думая, что жизнь — это сериал, где она главная героиня, а все вокруг должны бегать с подушкой, чтобы она не ушиблась. Раньше родители пытались её образумить — уговаривали, умоляли, ставили силки из родительской заботы. Но теперь… Папы нет, мама держится из последних сил, а Марина вдруг решила, что пора разводиться. И, разумеется, тут же повернулась к нам с немым вопросом: «Ну что, спасатели, где мои золотые рыцари?»
Всё началось ещё в универе. Марина влюбилась в своего однокурсника — самовлюблённого «гения» по имени Артём. Он был из тех, кто называет себя музыкантом, но на деле умел только бухать в подвалах с такими же «непризнанными талантами». Родители в ужасе умоляли её не выходить замуж, я пыталась втолковать, что любовь — это не оправдание для бесплатной обслуги. Но она только отмахивалась: «Вы просто не понимаете его тонкую душу!»
Расписались быстро. И с тех пор будто проклятие нависло. Артём не работал — зачем, если есть Марина? Он же «творец», ему не к лицу офисная рутина. А она тащила на себе всё: квартплату, его похмелья, его истерики. Он мог швырнуть в неё тапком, орать, что она его «первый враг», но Марина свято верила, что это «кризис творчества».
Когда он уходил в запой, Марина приползала к родителям. Сидела, ныла, просила денег. Мы уже не знали, как до неё достучаться. Папа предлагал ей переехать, мама плакала, глядя, как её дочь влачит жалкое существование с мужчиной, которому плевать даже на их маленькую дочь.
Да, у них родилась девочка. Слабенькая, болезненная. Врачи предупреждали: шансов мало. Артём в ответ залился водкой ещё сильнее. А Марина… осталась. «Он же страдает!» — твердила она. Девочка не прожила и года. Мама после похорон слегла с больничным, у неё начались проблемы с сердцем. Папа держался — пытался спасти хоть кого-то. Но Марина вернулась к Артёму.
Прошли годы, у них родился сын. Говорят, здоровый. Я к тому времени уже не общалась с сестрой — устала быть зрителем в этом бесконечном спектакле самоуничтожения. Жила своей жизнью, изредка мама рассказывала о внуке.
А потом умер папа. Инфаркт. Врачи не успели. Мама сломалась. Я теперь каждый день к ней прихожу, помогаю. И тут — звонок от Марины. Оказывается, она «наконец-то прозрела»! Артём снова пьёт, работать не собирается, алименты платить не будет. А ей не на что жить. И, конечно же, она ждёт, что мы всё решим.
«Я так устала, у меня ребёнок, денег нет! Я хочу нормальной жизни!» — выдавила она.
Мама молчала, только глаза опустила. А я… не выдержала. Выложила ей всё: и про наши попытки помочь, и про её упрямство, и про то, как она жила в своей сказке, где все обязаны её спасать.
«А где ты была, когда папа умирал? Где ты, когда маме плохо? Теперь, когда тебе что-то нужно, ты вдруг вспомнила, что у нас есть семья?»
Марина завизжала:
«Если не поможете — не увидите племянника!»
И хлопнула дверью. Я бы догнала, но мама снова схватилась за сердце. Пришлось вызывать скорую. Всю ночь она лежала бледная, еле дыша…
Мне жаль маму. Жаль племянника. Но Марину — нет.
Сама выбрала этот путь. Сама верила в сказку. А теперь, когда иллюзии разбились, ищет, на кого бы переложить вину.
Я больше не спасатель — устала.
Если встречу Марину снова — не знаю, хватит ли у меня терпения промолчать…