Слушай, представляешь, какое утро у меня было! Только открываю глаза — а одеяло уже куда-то делось. Я ещё толком не проснулась, но сразу поняла: опять её рук дело. Холодно стало, аж мурашки по коже, и тут этот знакомый смешок. Приоткрываю глаз — а моя свекровь, Галина Степановна, так и мелькает пятками из спальни, хихикая во весь голос. «Мама, да что вы делаете?!» — кричу я, но она уже смылась, только смех в коридоре остался. Мой Сашка (муж, значит) даже не проснулся как следует, пробормотал что-то типа «м-м-м» и перетянул одеяло на себя. А я лежу, в потолок смотрю и думаю: ну когда же эти её «шутки» закончатся?
Мы с Сашкой всего год как поженились, живём у его родителей — ну, сами понимаете, цены на жильё сейчас, где взять-то. Думали, временно, но я уже начинаю сомневаться, выдержу ли я эти «временные» условия. Галина Степановна вроде добрая, душа-человек, только вот с её чувством юмора беда. Она считает, что стянуть одеяло у невестки — это прикол. А мне хоть в окно выпрыгивай от стыда!
Всё началось ещё до свадьбы. Когда Сашка меня к ним первый раз привёл, она меня обняла, назвала «Лизонькой» и заявила: «Теперь ты моя дочь!». Я, конечно, растрогалась, но быстро поняла: для неё слова «личное пространство» — это что-то из области фантастики. То в комнату ввалится без стука, когда мы с Сашей вообще не одеты, то мои вещи перекладывает — «а так, говорит, эргономичнее». Как-то раз застала её в шкафу, где она мои платья на вешалках перебирала: «Это тебе идёт, а это — полная ерунда». Я терпела, думала, ну, старшее поколение, у них так принято. Но этот одеяльный трюк меня добил.
Накинула халат и пошла на кухню — а она там уже блины стряпает, да так бодро, будто ничего и не было. «О, Лиза, проснулась! — сияет. — А то вы с Сашкой как сурки, спать да спать!». И опять этот хихик. Я сквозь зубы: «Доброе утро, Галина Степановна. Только вот, знаете ли, будить меня можно и без цирковых номеров». А она машет рукой: «Да ты что, это же просто прикол! Надо же вас, молодых, в тонус приводить!»
Сижу за столом, кофе пью, а у самой в голове одна мысль: «Где мне взять нервных клеток на это всё?» Я же выросла по-другому! Моя мама, Ольга Викторовна, всегда стучалась, даже если дверь была открыта, и учила: «Личное пространство — святое». А тут у меня такое чувство, будто я в коммуналке живу. И самое обидное — Сашка ничего в этом плохого не видит! Пожаловалась ему, а он: «Да мама просто по-доброму подшутила, не зацикливайся». Да мне не до смеха, честное слово!
Решила поговорить с Галиной Степановной по-хорошему. После завтрака, когда Сашка на работу ушёл, говорю: «Давайте кофе попьём». Села, руки трясутся, но собралась с духом: «Галина Степановна, я вам очень благодарна, что приняли меня в семью… но вот такие шутки, как сегодня — мне правда неловко». Думала, обидится, но она аж глаза округлила: «Лизанька, да я же не со зла! У нас в семье всегда так — все свои, без церемоний. Ну раз тебе не нравится — ладно, буду осаживать себя». И даже похлопала меня по плечу.
С тех стало немного легче. Конечно, она иногда всё равно врывается без стука — привычка, видно, вторая натура. Но хотя бы одеяло больше не ворует. А я поняла главное: пока живём вместе, надо искать компромиссы. Да и Сашку приструнила — теперь он хотя бы делает вид, что меня поддерживает. Может, когда-нибудь своё жильё появится, и эти «добрые шутки» останутся в воспоминаниях. А пока… Ну хоть блины у неё правда вкусные. Хотя нет, всё равно — стягивать одеяло это перебор!