Сегодня мне хочется выговориться, потому что в душе — сплошная боль. В нашем небольшом городке под Иркутском, где избы пахнут хлебом и детством, я мечтала о простом счастье. Но всё разлетелось, как салфетка на ветру. Я, Арина, хотела соединить две семьи перед свадьбой, а получила лишь слёзы и обиду.
Мы с Денисом встречались почти три года. Он — золотой человек, руки из плеч, всегда меня поддерживал. Когда он встал на одно колено в парке у реки, я плакала от счастья. Решили: пора сводить родителей. Моя мама, Татьяна, последние восемь лет работала в Германии, но ради такого события взяла отпуск и прилетела. Родители Дениса, Сергей и Галина, жили в соседнем микрорайоне, снимали квартиру. Денис помогал им, откладывал с зарплаты — я ценила его за это. Но не думала, что их скромный быт станет камнем преткновения.
Договорились на ужин у нас. Готовилась два дня: вымыла полы до блеска, испекла курник по бабушкиному рецепту, купила осетрины. Денис уверял, что его родители рады познакомиться. Я представляла, как все сидим за столом, пьём чай с вареньем, смеёмся. Но вышло иначе.
Мама приехала усталая, но светилась. Привезла гостинцы: немецкий шоколад и духи. Я радовалась — она умеет располагать людей. Но когда Сергей с Галиной переступили порог, стало ясно: что-то не так. Галина оглядела комнату, будто считала каждый гвоздь в стене, а Сергей хмурился. Я разливала чай, пыталась отвлечь разговором о погоде, но Галина вдруг начала:
«Мы всю жизнь в чужих углах ютимся, — бросила она, глядя на маму. — Дениска нам последние копейки отдаёт, а сам в кредитах по уши. А вы, Таня, наверное, в Германии как сыр в масле катаетесь?» Голос её звенел, как лезвие. Мама ответила тихо, что работает в больнице санитаркой, но Галина перебила: «Санитарка? А подарки эти шикарные зачем? Хвастаешься, что ли?»
Я онемела. Мама покраснела, а Сергей молча ковырял вилкой салат. Денис смотрел в тарелку. Галина продолжала: «Вы тут осетрину подаёте, а у нас неделю щи без мяса! Думаете, мы нищие, вот и кичитесь?» Я попыталась возразить, но она уже кричала, что мы её унижаем. Мама встала: «Я приехала с добром, а не ссору искать». Галина фыркнула: «Ну и катись обратно в свою Германию!»
Всё рухнуло. Они ушли, хлопнув дверью так, что посуда зазвенела. Денис бормотал извинения, но слова его были пусты. Мама плакала в комнате, а я чувствовала, как трещит наша любовь. Как жить, если его мать видит в нас врагов? Может, зря я пригласила их домой? Но их злость была не от бедности — а от чего-то другого, тёмного.
Наутро Денис сказал по телефону: «Мать не переделаешь, ей всю жизнь тяжело. Может, твоя мать и правда слишком важничала?» Эти слова резанули, как нож. Я люблю его, но как принять семью, которая ненавидит мою? Мама улетела, не простившись. Перед вылетом обняла меня: «Дочка, подумай — нужна ли тебе такая свекровь?»
Теперь не знаю, что делать. Денис просит подождать, но я не могу стереть тот вечер. Галина даже не попросила прощения, а Сергей лишь курил на лестнице. Бабушка говорит: «Если мужик материнский подол целует — он не муж». Но я так его люблю… Хотела, чтобы мы стали одной семьёй, а получилось — будто между нами ров выкопали. Галина своим гневом убила не только ужин, но и мою веру в нас.