В тихом городке под Воронежем, где время течёт размеренно, а старые избы помнят все семейные драмы, существовало железное правило: мать обязана раствориться в детях, забыв о собственных желаниях. Но Ольга Николаевна, мать двух взрослых дочерей, внезапно нарушила этот негласный устав. Получив наследство от сестры, она разом перевернула свою жизнь и вызвала бурю возмущения у тех, кто привык видеть в ней лишь безропотную жертву.
Ольга вышла замуж совсем юной, с головой полной розовых грёз. Родила двух дочек — Катю и Дашу, но счастье оказалось недолгим. Муж, оказавшийся редким негодяем, сбежал через три года после рождения младшей, оставив Ольгу одну с двумя малышками. Растить их в одиночку было каторгой. Она во всём себе отказывала, вкалывала на трёх работах, лишь бы у дочерей было хоть что-то. Но с жильём проблема так и не решилась.
Семья ютилась в стареньком домике на окраине, где огород кормил их в голодные времена. Дочки выросли, выскочили замуж и укатили в город, снимая квартиры. Ольга осталась одна. Здоровье пошатнулось, пришлось уйти на пенсию раньше срока. Тогда-то её старшая сестра, Люда, тяжело заболела. Ольга, не раздумывая, перебралась к ней в Москву, в шикарную квартиру в центре. То, что она там увидела, потрясло её до глубины души.
Сестра, не обременённая семьёй, жила в своё удовольствие. Путешествия, рестораны, наряды — ей и в голову не приходило копить. Даже к Ольге относилась с лёгким высокомерием: «Если не будешь за мной ухаживать, сестрёнка, найду кого-то другого. Но тогда и квартира тебе не светит». Ольгу корёжило от такой наглости, но, прожив с Людой несколько месяцев, она вдруг прониклась её философией. Когда сестра умерла, оставив ей квартиру, Ольга будто прозрела. Впервые задумалась: а что, если и правда пожить для себя?
Она осталась в Москве, среди шумных улиц и ярких витрин. Впервые за много лет почувствовала, что дышит полной грудью. Ходила в театры, гуляла в парках, даже записалась на курсы живописи. Но её счастье стало как кость в горле для дочерей.
Катя и Даша привыкли, что мать всегда ставит их интересы выше своих. Катя, взявшая с мужем ипотеку, рассчитывала, что Ольга продаст московскую квартиру и подкинет им деньжат. Даша, ждавшая третьего ребёнка и ютившаяся в съёмной однушке, уже приглядела на наследство скромную двушку под Тулой. Всё распланировали, даже не спросив мать. Но Ольга наотрез отказалась продавать квартиру.
— Устала жить ради других, — сказала она дочерям, когда те примчались с требованиями. — Хочу хоть немного побыть эгоисткой.
Дочки взбесились. Назвали её чёрствой, обвинили в предательстве. «Ты всю жизнь была для нас, а теперь бросаешь ради своих прихотей!» — визжала Катя. Даша, утирая слёзы, добавила: «Как тебе не стыдно? У меня дети, а мы ютОльга лишь вздохнула, глядя им вслед, и подумала: “Ну вот, теперь у меня есть и квартира, и свобода, а они всё равно недовольны.”