Было время, когда я думал, что знаю, как быть счастливым. Теперь же, оглядываясь назад, понимаю, как слепо ошибался. В тихом городке на берегу Волги, где дома будто шепчут чужие тайны, а чужие драмы прячут за занавесками, разыгралась и моя история.
Меня зовут Дмитрий. Моя первая жена, Марина, казалось, жила ради ссор. Пусть и я не без греха, но её вечные придирки выводили из себя. То я слишком устал после смены, то мало занимался с сыном Сашей, которому едва исполнилось десять. Она злилась, когда я водил его на футбол или в парк — для меня это было радостью, а ей виделось, будто я лишь забавляюсь, оставляя ей роль строгой воспитательницы. В конце концов, я не выдержал. После очередного скандала собрал вещи и ушёл.
Квартиру снял неподалёку, чтобы Саша мог бывать у меня. Развод Марина оформила быстро — видно, тоже устала. Первые месяцы я наслаждался тишиной, будто вышел из душной комнаты на морозный воздух.
Прошло полгода. Однажды сын обмолвился, что к маме иногда заходит «какой-то мужчина». Я сделал вид, что не придал значения, но внутри защемило. Решил, что пора жить дальше. Знакомился с женщинами, но ничего серьёзного не выходило — я хотел семью, а не мимолётные увлечения. И тут появилась Ольга: молодая, красивая, без лишнего багажа. Никаких сцен, никаких упрёков. Мне казалось, вот она — та самая лёгкость, которой не хватало в прошлом.
Мы расписались без лишней помпы — мне, уже побывавшему под венцом, это было ни к чему. Жизнь с Ольгой текла ровно, и я даже подумывал о ребёнке. Порой, признаюсь, мне хотелось доказать Марине, что без неё я счастлив, что нашёл ту, с которой всё иначе.
Но всё перевернулось в тот день, когда Марина позвонила: Саша на тренировке сломал нос. Я кинулся в больницу и увидел её — ту самую, какой она была в начале наших отношений. Спокойная, без злости, говорила ровно. В машине остался едва уловимый запах её духов, и сердце вдруг сжалось.
С носом оказалось всё сложнее — требовалась операция. Теперь мы с Мариной чаще пересекались, обсуждая здоровье сына. Однажды, по привычке, зашёл в их квартиру, поставил чайник. Лишь когда не нашёл свою кружку, понял, что это уже не мой дом.
Ольга была полной противоположностью Марине. Спокойная, хозяйственная, готовила идеальные ужины, в доме — порядок. Мы не ругались, в постели тоже всё ладилось. Но в её глазах не было огня. Она не смеялась моим шуткам, не спорила до хрипоты о пустяках. Её тепло было как за стеклом — видишь, но не чувствуешь. Жить с ней было как в меблированной квартире — красиво, но без души.
Я ловил себя на том, что пишу Марине под предлогом заботы о Саше, но правда была в другом — тосковал. Тосковал по её смеху, по тому, как она ворчала, надевая мою рубашку по утрам, по нашим спорам о сериалах.
Однажды, заехав к сыну, я встретил её нового мужа. Немолодой, седоватый. Кивнул ему, но внутри всё перевернулось. Этот человек теперь в моём доме, в моей постели? Не сдержался, устроил сцену: пусть, мол, не появляется там, где живёт мой сын.
«А мне с Сашей к нему ездить? — холодно бросила Марина. — Или ты устроишь ему кровать между собой и Ольгой?»
Мы кричали, как в старые времена. Саша ушёл в комнату, хлопнув дверью. Марина отвернулась, бормоча что-то злое, но я вдруг обнял её, коснувшись губами шеи. Она вздрогнула, оттолкнула:
«Ты с ума сошёл? Иди к своей жене!»
Я ушёл, будто по земле шёл, а она вдруг стала зыбкой. Дома ждала Ольга — безупречная, но чужая. Она не заслуживала предательства, но я больше не мог врать себе. Мой дом — там, где Марина и Саша. Но как вернуться? Путаница в мыслях, а сердце рвётся назад — к тому, что было настоящим.