В тихом городке на юге Сибири, где деревянные дома с резными ставнями соседствуют с берёзовыми рощами, моя жизнь раскололась из-за просьбы сына. Я, Нина Семёновна, всегда отдавала последнее своему младшему сыну Виктору, но его неожиданное предложение поставило крест на нашем взаимопонимании.
Я противилась ранней женитьбе Вити. Не из-за его невесты Ольги — просто в двадцать пять лет он только устроился на приличную работу в контору. Однако мой горячий мальчик уже клялся, что сможет содержать семью. Витя никогда не отличался терпением — его порывистая натура всегда правила бал. Через полгода после свадьбы они снимали квартиру в центре, но аренда пожирала почти весь их скромный заработок.
Молодые решили копить на собственную квартиру. Мечтали собрать на первый взнос по ипотеке — дело благое, но небыстрое. И вот однажды сын явился с разговором, от которого у меня похолодели руки.
— Мам, мы с Олей придумали, — начал он, глядя куда-то мимо меня. — Переезжай в наш садовый домик в СНТ. А мы пока поживём в твоей квартире. Так сэкономим.
Я онемела. Тот домик был больше похож на сарай — без газа, с печным отоплением и водой из колонки. Витя же продолжал, словно не замечая моего оцепенения:
— Там печка, дрова есть. Мам, подумай! Это же ненадолго! Как соберём на взнос — сразу вернёшься.
Его слова жгли, как раскалённое железо. Я смотрела на сына, ради которого недоедала в лихие девяностые, и не верила своим ушам. Решение созрело мгновенно, но я дала себе ночь на раздумья.
Я знала Витю. Если они переедут в мою квартиру, ипотечные планы испарятся. Зачем напрягаться, когда можно жить в готовом жилье? Мой сын — человек, быстро привыкающий к удобствам. Он осядет в моей квартире, а я замерзать буду в прокуренном садовом домике, где зимой сугробы по пояс.
К тому же, я не собиралась отказываться от своей жизни. Дачный посёлок — это не место для постоянной жизни, особенно когда до работы два часа на электричках. Почему я должна мерзнуть, чтобы сын не испытывал трудностей? Это бы не помогло, а лишь развратило его.
Наутро я позвала Витю с Олей. Голос дрожал, но твёрдости было не занимать.
— В садовый домик я не перееду, — сказала я. — Но помогу деньгами, чтобы вы продолжали снимать и копить.
Витя побледнел. Его карие глаза, обычно тёплые, стали чужими. Оля смотрела в пол.
— Эгоистка, — прошипел сын. — Мы на время просим, а ты даже подумать не хочешь!
— Помощь? — переспросила я, чувствуя ком в горле. — Я всю жизнь тебе помогала, Витя. А теперь я должна бросить всё ради твоих планов? Это не по-людски.
Они ушли, хлопнув дверью. С той поры между нами выросла стена. Витя перестал звонить, на мои звонки отвечал односложно. Сердце разрывалось — я потеряла сына, которого носила под сердцем. Но я знала — поступила правильно.
Не могла позволить, чтобы он привык к лёгкой жизни в моём доме и забыл о своих целях. И не была готова отказываться от своего уюта ради его удобства. Моя жизнь тоже чего-то стоит. Витя обиделся, но когда-нибудь поймёт — мой отказ не эгоизм, а урок. А пока я живу с этой болью, глядя, как снег заносит тропинку к нашему дому.