Дневник.
Мой младший сын умолял меня переехать в старую дачу, но я отказалась.
В тихом городке под Самарой, где панельные пятиэтажки прячутся в тени старых лип, моя жизнь дала трещину из-за слов сына. Я, Лидия Ивановна, всегда старалась дать Максиму всё, что могла, но его последняя просьба поставила перед выбором, который разлучил нас.
Я была против его ранней женитьбы. Не потому, что невзлюбила его Ольгу — просто в двадцать восемь лет он едва встал на ноги. Только устроился на нормальную работу, а уже клялся, что сможет содержать семью. Максим всегда был горячим — сначала делает, потом думает. Через полгода после свадьбы они с Ольгой сняли квартиру в центре, но жизнь быстро показала зубы: аренда забирала почти всю зарплату.
Молодые решили копить на ипотеку. Хорошая цель, да только сложная. И вот однажды сын пришёл с разговором, от которого у меня руки похолодели.
— Мам, мы с Олей придумали, как быстрее собрать на квартиру, — сказал он, глядя прямо в мои глаза. — Переезжай, пожалуйста, в нашу дачу. А мы пока поживём в твоей квартире. Экономия на аренде — и взнос наберём быстрее.
Я онемела. Дача — это старый домик на краю посёлка, с печкой и летним душем. Сын продолжал, будто не замечал моего шока:
— Там всё есть: свет, вода, газ в баллонах. Мам, подумай! Это же ненадолго!
Его слова резали, как нож. Я смотрела на сына, которого растила одна, отказывая себе во всём, и не верила, что он просит меня уйти из моего дома, чтобы ему было удобнее. Решение созрело сразу, но я дала себе ночь, чтобы успокоиться.
Я знала Максима. Переедут в мою квартиру — и сразу забудут про ипотеку. Зачем копить, если можно жить в готовом жильё? Сын быстро привыкает к комфорту. Лишь бы не напрягаться. Остановятся на полпути — и моя дача станет моей тюрьмой, а я так и буду трястись зимой в холодном домике, в сорока километрах от города.
Да и как я брошу свою жизнь? Я ещё работаю, а дорога с дачи — это полдня на автобусах. Там нет нормального отопления, зимой снегом заносит. Почему я должна страдать, чтобы сын не научился добиваться своего? Это не помощь, а медвежья услуга.
Наутро я позвала Максима и Ольгу и твёрдо сказала:
— В дачу я не перееду. Но могу помогать деньгами, чтобы вы снимали квартиру и продолжали копить.
Сын побледнел. Его глаза, всегда такие добрые, стали чужими. Ольга молча смотрела в пол.
— Ты думаешь только о себе, — выдохнул он. — Мы же не навсегда просим!
— Помощь? — голос дрогнул. — Я всю жизнь тебе помогала, Максим. А теперь ты хочешь, чтобы я бросила свой дом ради твоего удобства? Это не по-честному.
Они ушли, хлопнув дверью. С тех пор между нами — стена. Звонки стали редкими, разговоры — сухими, будто мы чужие. Сердце болит — я потеряла сына, которого так любила. Но я знаю, что была права.
Не могла позволить ему остановиться на полпути, привыкнув к лёгкой жизни в моей квартире. И не готова была страдать, чтобы он избежал трудностей. Моя жизнь тоже чего-то стоит. Максим обиделся, но верю — однажды он поймёт: мой отказ не был эгоизмом. Это был урок. А пока я живу с этой болью, надеясь, что время нас помирит.