Мне не хочется встретить старость в одиночестве, как забытая вещь на чердаке.
Мой сын женился десять лет назад, и с тех пор они с женой и дочкой ютятся в крошечной однушке. Семь лет назад Артём купил участок и начал строить дом. Сначала было долгое молчание. Через год поставили забор и залили фундамент. Потом — снова пауза, денег не хватало. Так и шло все эти годы: медленно, трудно, но он копил на материалы, не сдавался.
Пока успели возвести только первый этаж, а мечтают о двухэтажном доме — чтобы хватило места и для них, и для меня. Сын у меня душевный, всегда повторял: «Мама, ты с нами будешь, у тебя своя комната будет». Чтобы вложиться в стройку, они даже поменяли двушку на однушку, а разницу в деньгах пустили на дом. Но теперь им тесно, особенно с ребёнком.
Каждый их визит ко мне превращался в разговоры о стройке. То про ванну рассуждают, то про утепление стен, то про проводку… Слушаю, а у самой сердце сжимается. Ни слова про моё здоровье, ни интереса к тому, как я себя чувствую — только стены, трубы, крыша.
И вот однажды я напрямик спросила:
— Так что, продавать мне квартиру?
Они обрадовались. Засуетились, начали живописать, как заживём вместе. Только я смотрела на невестку и понимала — жить с ней под одной крышей не смогу. Она меня терпеть не может, да и я еле сдерживаюсь, чтобы резкого не сказать.
Но сердце болит за сына. Он ведь старается, бьётся. Дом он построит лет через десять, если не помочь. И правда хочется облегчить ему жизнь. Но я задала главный вопрос:
— А мне где жить-то?
Ответ не заставил себя ждать. Невестка, всегда готовая с «гениальными» идеями, выдала:
— У вас же дача есть, вот и поживёте там. Тишина, природа, никому не помешаете.
Дача есть. Но это старый деревянный домик, ему лет сорок. Без отопления. Летом — да, можно съездить, подышать, яблок сорвать. А зимой? Дрова колоть? В туалет по сугробам бегать? У меня ноги уже не те, давление скачет. Туда я одна боюсь ездить, а они предлагают мне зимовать?!
Я попыталась объяснить:
— Там же холодно, туалет на улице, никаких удобств.
А в ответ:
— В деревнях люди живут — и ничего, не вымерли.
Вот так. Даже не предложили пожить у них, пока стройка не закончится. Не сказали, что будут рядом. Только: «Продавайте квартиру — стройка стоит!»
А недавно я случайно услышала, как невестка по телефону с матерью обсуждала:
— Её бы к соседу перевезти, пусть вдвоём живут. А квартиру быстрее продать, пока не передумала.
У меня ноги подкосились. Вот оно как. Уже и судьбу мою решили. А я-то думала, комната в доме мне достанется. А они — к соседу, и ключи от квартиры им в руки…
Я бываю у Владимира, соседа. Он вдовец, живёт один. Пьём чай, разговариваем, вспоминаем прошлое. Но жить с ним?! Да ещё по их указке? Это унижение.
Сижу и думаю: может, всё же продать квартиру? Деньги в стройку вложить, сыну помочь. А вдруг он и правда мне угол выделит? А вдруг не бросит?
Но потом смотрю на невестку, вспоминаю её слова… И страх подкатывает: а если потом выгонят? А если опять дачу предложат и скажут «спасибо»?
Мне скоро семьдесят. Не хочу остаться на улице. Не хочу стать беспомощной старухой, которую швыряют как ненужную вещь. Не хочу умирать на холодной даче под одеялом с мышами. И точно не хочу быть обузой сыну и его жене.
Я просто хочу встретить старость в покое. В своём доме. В своей кровати. Где знаю, где что лежит. Где не страшно закрыть глаза.
Я мать, да. Но я тоже человек.