Я не хочу доживать век в одиночестве, как брошенная собака.
Мой сын женился десять лет назад. С тех пор они втроём — он, его жена Алевтина и дочка Машенька — ютятся в однокомнатной хрущёвке. Семь лет назад Витя купил участок под Подольском и начал строить дом. Сначала — гробовое молчание. Через год поставили забор, залили фундамент. Потом опять тишина — денег не было. Так и шло все эти годы: медленно, трудно, но он копил на кирпичи, не сдавался.
За это время успели только первый этаж возвести. А мечтают о двухэтажном доме, где будет место и для них, и для меня. Сын у меня золотой, всегда твердил: «Мама, ты с нами переедешь, у тебя будет своя комната». Чтобы вложиться в стройку, они даже поменяли двушку на однушку, а разницу в рублях пустили на дом. Но теперь им тесно, особенно с ребёнком.
Каждый их визит ко мне превращался в бесконечные разговоры про стройку. То про сантехнику, то про утепление, то проводку обсуждают… Слушаю, а у самой в груди камень. Ни слова о моих болячках, ни интереса к тому, как я себя чувствую — только стены, окна, крыша.
И вот как-то раз я не выдержала, спросила напрямик:
— Значит, мою квартиру продавать?
Они обрадовались, засуетились, стали взахлёб рассказывать, как мы заживём одной семьёй. Но я смотрела на невестку и понимала — под одной крышей с ней я не выдержу. Она меня на дух не переносит, да и я едва сдерживаюсь, чтобы не наговорить ей в ответ.
Но сына жалко. Он же бьётся, как рыба об лёд. Дом он достроит ещё лет через десять, если не помочь. И правда хочется ему облегчить жизнь. Но я спросила главное:
— А где мне жить-то?
Ответ последовал моментально. Невестка, всегда готовая «гениальными» советами блеснуть, выдала:
— У вас же дача в СНТ есть, вот и переедете туда. Тишина, природа, никто мешать не будет.
Дача есть. Но это старый бревенчатый домик, которому уже под сорок лет. Без отопления. Летом — да, можно на выходные приехать, яблок сорвать, воздухом подышать. А зимой? Дрова колоть? В сортир по сугробам пробираться? У меня ноги уже отказывают, давление прыгает. Я и летом-то одна туда ехать побаиваюсь, а они предлагают мне там зимовать?!
Попробовала объяснить:
— Там же холодно, туалет на улице, ни душа, ни тепла.
А в ответ:
— В деревнях люди живут — и ничего, не мрут.
Вот так. Даже не предложили пожить у них, пока дом достроят. Не сказали: «Мама, мы рядом будем». Только: «Продавай квартиру — стройка встала!»
А недавно я подслушала, как Алевтина с матерью по телефону обсуждала:
— Пусть к соседу Николаичу переезжает, вдвоём им веселее. А квартиру бы продать, пока не передумала.
У меня колени подкосились. Вот оно как. Уже и жизнь мою расписали. А я-то надеялась на комнату в их доме. А они — к соседу, да поживее с квартирой…
Я частенько хожу к Николаичу, он вдовец, одинокий. Чай пьём, про старые времена вспоминаем. Но жить с ним?! Да ещё и не по своей воле? Это унижение.
Сижу, размышляю: может, и правда квартиру продать? Деньги в дом вложить, сыну помочь. А вдруг он потом и в самом деле угол мне выделит? А вдруг не бросит?
Но потом взгляну на невестку, вспомню её слова… И страх подкатывает: а если потом выгонят? А если опять скажут: «Дача тебя ждёт, спасибо за помощь»?
Мне скоро семьдесят. Я не хочу оказаться на улице. Не хочу быть дряхлой старухой, которую перекидывают, как ненужный тюк. Не хочу подыхать в холодной даче под ватным одеялом, пока крысы по углам шуршат. И уж точно не хочу быть обузой сыну и его жене.
Я просто хочу дожить свои дни спокойно. В своём углу. В своей постели. Где я знаю, где что лежит. Где мне не страшно закрыть глаза.
Я мать, да. Но я тоже человек.