Меня зовут Маргарита, я живу в забытой богом деревушке под Тверью, где бескрайние берёзовые леса соседствуют с вековыми бабушкиными суевериями. С детства мне грезилась огромная семья — шумная изба, полная ребячьего гомона, да муж, что станет мне каменной стеной. Но судьба сыграла со мной злую шутку, и теперь душа моя мечется меж любовью к супругу да кровным долгом.
Первый мой брак с Иваном начинался как сказка, да обернулся восемью годами пустого чаданья. Так и не став родителями, мы с ним постепенно превратились в чужих людей. После развода я думала — сердце моё навек окаменело. Пока не встретила Дмитрия — человека, что заставил меня снова поверить в чудо.
Дмитрий сам через горе прошёл — жена его умерла, оставив на руках двух малышей. Я полюбила его за стойкость, за то, как он, сквозь слёзы, продолжал растить сына да дочку. Когда мы обвенчались, я перебралась в его добротный дом на окраине, а свою московскую однушку оставила матушке да бабке Аграфене. Там они и коротают век — родные мои кровинки, которых предать я не в силах.
Бабке моей, Аграфене Фоминичне, уже за девяносто, а матушке Евдокии — шестьдесят пять. Пока справляются сами: и полы моют, и щи варят, и в магазин пешком ходят. Матушка даже подрабатывает — статьи местной газете правит, чтоб без дела не сидеть. Я навещаю их, когда могу — продукты привожу, по дому помогаю. Но втайне лелею мечту: чтобы перебрались они к нам, под одну крышу, как встарь водилось на Руси.
Но Дмитрий — ни в какую. Его упрямство — словно нож по сердцу. Сам он вырос в семье, где три поколения ютились в пяти стенах, и вспоминает это как страшный сон. Старики лезли во все дела, учили жить, каждый шаг проверяли. Поклялся тогда Дмитрий, что не допустит такого в своём доме. “Хочу, чтоб было по-нашему, Риточка, — говорит. — Без чужих указок”. Да как ему объяснить, что матушка с бабкой — не чужие, а плоть от плоти моей?
Живу я в доме Дмитрия, и здесь он хозяин. Не мне законы диктовать. Но каждый раз, уезжая от родных, чувствую — будто часть души там остаётся. Пока они справляются, но знаю: придёт час, когда понадоблюсь им. Бабке уже с палочкой ходить, а матушка, хоть и крепится, устаёт быстрее прежнего. Как брошу их одних в час нужды?
Пробовала говорить с Дмитрием — только к ссорам приводит. Он и слышать не хочет о переезде родни, а я не могу даже помыслить оставить их. Эти мысли душат меня по ночам, когда лежу без сна, в потолок уставившись. Если Дмитрий не смилостивится — придётся выбирать: муж или те, кто меня вырастил. Разводиться не хочу — люблю Дмитрия, да и деток его как родных приняла. Но мать с бабкой предать? Это свыше моих сил.
Каждый день молюсь, чтоб дрогнуло сердце Дмитрия, чтоб понял он, как мне дороги родные. Но время идёт, а он стоит на своём. Стою на перепутье, и страх сковал мне душу. Потеряю мужа — жизнь рухнет. Брошу родных — никогда себе этого не прощу. Как найти выход, когда все дороги ведут в тупик?