Меня зовут Ольга. Мне тридцать четыре, я жена Степана, у нас двое ребятишек. С детства во мне кипела энергия — ещё в садике устраивала догонялки для всей группы, в школе была заводилой, а в институте — душой любой вечеринки. Эту бурю во мне, кажется, оставила в наследство бабушка, у которой я каждое лето гостила в деревне. Я обожала сельский быт и никогда не чуралась работы.
Со Степаном познакомилась на субботнике в сквере — он оказался одним из немногих, кто пришёл убирать мусор. Вместе собрали листву, разговорились, потом пошли в кафе. Так и закрутилось. Через год он сделал предложение, и я, не раздумывая, согласилась.
Сначала жили у моих родителей, потом скопили на ипотеку. Родился сын — вылитый отец, а через пару лет и дочь. Степан трудился не покладая рук, но всегда находил минутку помочь по дому, ни разу не пожаловался на усталость. А вот я начала сдавать. Материнство — это не только счастье, но и бессонные ночи, вечная усталость, тревога за детей. Муж заметил моё состояние и предложил мне с малышами поехать к его маме в деревню. Я, дурочка, обрадовалась — вспомнила, как здорово было у бабушки. Надеялась хоть немного отдохнуть.
Степан нас отвёз, свекровь встретила с пирогами, стол ломился от угощений. Дети уснули на веранде, мне постлали в горнице. Казалось бы — тишь да гладь. Но на рассвете меня разбудил окрик:
— До обеда спать будем? Вставай! Корову по расписанию доить надо!
Глянула на часы — половина пятого. Еле оторвала голову от подушки. Хотела умыться, но свекровь цыкнула:
— Потом умоешься, всё равно перепачкаешься!
Промолчала, переоделась, пошла к хлеву. Она ворчала всю дорогу, будто я “неженка городская”, но когда я ловко подоили корову быстрее неё — прикусила язык. Потом накормила скотину, вымыла руки и подошла к ней:
— Я не от работы бегаю. Но дайте мне делать по-своему.
— Делай, коль умёшь, — буркнула она.
И я взялась за дело. Привела в порядок огород, пересадила рассаду, покрасила калитку, организовала продажу молока соседям, даже вырыла компостную яму и начала проводить водопровод — старый сортир давно требовал замены. Когда выкопали котлован, свекровь ахнула:
— Это ещё что за новости?!
— Мама, вы же сами говорили, что вода еле бежит. Теперь будет нормальный слив.
Тут она не выдержала и тайком позвонила сыну:
— Стёпа, забирай свою жену. Она мне покоя не даёт!
— Что случилось?
— Приедешь — увидишь.
Когда я вошла, она поспешно сунула телефон за пазуху и пробормотала:
— Молитву читала, доченька…
— Хорошо. А потом банки стерилизовать будем. Я огурцы нарвала, закатаем. Завтра — вишню, потом сливы. С Фёдором Иванычем уже договорилась.
Свекровь лишь вздохнула. А я с новыми силами продолжила хозяйничать.
К выходным приехал Степан. Его мать бросилась к нему:
— Забери её! С ума сойду! Она как белка в колесе — целыми днями крутится! Я уже не отдыхаю, а сама за ней поспеваю!
Степан только развёл руками:
— Мать, ты же просила помощницу. Вот тебе и помощница.
Когда уезжали, свекровь даже смахнула слезу — не от грусти, скорее от изнеможения. Я пообещала наведаться в следующие выходные.
— Не спеши, — проворчала она, хлопнув дверцей машины.
А потом, думая, что никто не слышит, повернулась к дому и пробормотала:
— Лучше бы, как все нормальные невестки, на диване валялась…
Но, несмотря ни на что, я знала: теперь она меня уважает. И, возможно, даже побаивается.