«Отдых» у свекрови закончился бунтом
Меня зовут Людмила. Мне тридцать пять, я жена Дмитрия, у нас двое детей. С детства я была непоседой — в садике таскала всех на зарядку, в школе вертелась как юла в комитете, в институте без меня не обходилась ни одна вечеринка. Энергия, наверное, от бабушки Нины, у которой каждое лето пропадала в деревне. Там я и научилась не бояться ни работы, ни грязи.
С Димой познакомилась, когда решила устроить субботник в сквере. Он был среди немногих, кто пришёл. Мешки с мусором таскали вместе, потом кофе пили, потом кино… Закрутилось. Через год он на колено встал с кольцом — я, конечно, сказала «да».
Сначала ютились у моих, потом в ипотеку квартиру взяли. Родился сын — копия отца, через два года дочь. Дима пахал как лошадь, но дома никогда не ныл. А я… Я начала тонуть. Дети — это счастье, да. Но ещё и ночи без сна, вечная усталость, тревога. Муж увидел и предложил: «Поезжайте к маме в деревню, отдохнёте». Я обрадовалась: вспомнила бабушкины лета. Думала, хоть немного оклемаюсь.
Довёз нас, свекровь Агафья встретила как царицу — и стол ломится, и постели чистые. Дети на веранде отрубились, мне отвела комнату сына. Вроде бы — благодать. Но на рассвете меня поднял истошный шёпот:
«Спишь, барыня? А корову кто доить будет?»
Глянула на часы — пять утра. С трудом оторвала голову от подушки. Хотела умыться, но свекровь зашикала:
«Чего умываешься? Всё равно в навозе извозишься!»
Сжала зубы, натянула старую одежду — и в хлев. Она всю дорогу ворчала: «городская», «белоручка». Но когда я ловко подоила Бурёнку быстрее неё — заткнулась. Потом кур накормила, ведром воды окатилась и твёрдо сказала:
«Помогать не откажусь. Но дайте делать по-своему».
«Делай, коли умная», — скривилась она.
И я сделала. Перекопала огород, забор покрасила, молоко соседям развозила, даже компостную яму вырыла. А когда начала трубы для туалета прокладывать, свекровь аж подпрыгнула:
«Это ещё что за самодеятельность?!»
«Мама, вы же сами ныли, что вода еле течёт. Будет вам канализация».
Тут она не выдержала и тайком Диме позвонила:
«Митя, забирай свою жену! Совсем меня замучила!»
«Что случилось?»
«Приедешь — узнаешь».
Когда я зашла, она тут же телефон под фартук сунула и буркнула:
«Молитву читала, дочка…»
«Хорошо. А потом банки стерилизовать будем. Огурцы собрала, закатаем. Завтра — вишню, потом яблоки. С Петровичем уже договорилась».
Свекровь только охнула. А я, будто заведённая, продолжила перекраивать её хозяйство на современный лад.
Через неделю примчался Дмитрий. Агафья кинулась к нему:
«Забери её! Я больше не могу! Она как электровеник — мечется, всё переделывает! Я устала больше, чем до её приезда!»
Муж только руками развёл:
«Мам, ты же хотела помощницу. Вот и получила».
Когда уезжали, свекровь даже слезу уронила — не от грусти, от опустошения. Я пообещала наведаться в выходные.
«Не торопись», — процедила она, хлопнув дверцей машины.
Потом, думая, что никто не слышит, повернулась к избе и прошипела:
«Лучше бы, как все снохи, на диване валялась…»
Но я знала: теперь она меня уважает. И, может, даже побаивается.