Меня зовут Светлана, и вот уже шесть лет я замужем. Мой супруг Николай — человек руки-золото, душа нараспашку, всегда готов помочь. И вроде бы всё замечательно, если бы эта доброта не растекалась по всем родственникам, кроме собственной семьи.
У Коли родня — хоть отбавляй. Мать, брат, три тётки, куча двоюродных и даже какие-то дальние родственники, о которых я раньше и не слышала. И у каждого — срочное дело, которое никто, кроме него, решить не может. Причём не когда-нибудь, а немедленно. Даже если у нас семейный ужин или сын с температурой.
До свадьбы я знала, что он близок с роднёй, но масштабы его «семейного альтруизма» открылись мне лишь после переезда в его родной Нижний Новгород. Нам досталась от бабушки квартира — скромная, но своя. Родня сулила помощь с работой, и я, не раздумывая, согласилась. Через пару месяцев сыграли свадьбу.
Сначала я думала, что его вечные отлучки — это просто предсвадебная суета. Но нет. После всё только усугубилось. Коля мог полдня копать картошку у матери, потом мчаться через весь город чинить брату машину, а под утро — везти тётю в больницу. Возвращался выжатый, как лимон, бурчал, что устал, а я старалась его побаловать — завтраком, тишиной, теплом. Но едва он отдышался — снова звонок. И снова он уже на пороге.
Молчала. Ждала. Надеялась, что одумается. Что поймёт: у него теперь своя семья, свой дом, свои заботы. Но нет. Все силы уходили туда. А я одна билась с бытом: ремонт, уборка, мебель, счета. Обои клеила сама. Шкаф собирала сама. Холодильник чинил мастер, потому что Колин дядя-электрик «занят».
Не орала, не скандалила. Говорила спокойно. Напоминала, что я его жена, а не приходящая домработница. Он кивал, целовал руки, клялся, что всё изменится, и чуть не плакал — мол, неудобно отказывать родне.
Когда забеременела, думала — теперь всё будет иначе. Он стал внимательнее, носил сумки, водил на УЗИ. Казалось, мы снова близки. Но через месяц — всё по-старому. Как только токсикоз прошёл, снова звонки: тёте надо в аэропорт, брату — ремонт, маме — срочно за лекарствами.
— Сейчас я им помогу, — оправдывался он, — а потом они нам.
Но за шесть лет никто и пальцем не пошевелил. Родился сын — первый месяц Коля старался. Потом снова пропал. Я засыпала одна, просыпалась одна. Гуляла с коляской одна. А он — то у дяди грядки полет, то у сестры шкаф собирает. Родня звонила хоть ночью — и он мчался. У нас сломалась стиралка — его двоюродный «специалист» руки не доподнял, сказал, что занят, и снова пришлось вызывать мастера за свои кровные.