Меня зовут Ольга, и вот уже шесть лет я замужем за Сергеем. Мой муж — мастер на все руки, душа компании, готовый помочь каждому. Вот только вся его доброта уходит куда угодно, только не в наш дом.
У Сергея огромная родня — мать, младший брат, тётки, кузены, даже какие-то дальние родственники, которых я в глаза не видела. И у каждого обязательно случается катастрофа, которую может исправить только он. Причём не когда-нибудь, а именно сейчас. В три ночи. В день, когда у нас семейный ужин или дочь с температурой.
До свадьбы я знала, что он семьянин, но истинный размах его «родственного героизма» открылся мне уже после переезда в его родной Нижний Новгород. Нам досталась бабушкина двушка — скромная, но своя. Родня обещала помочь с работой, и я, не раздумывая, согласилась. Через пару месяцев сыграли свадьбу.
Сначала я думала, что его вечные отлучки — подготовка к празднику и ремонт. Но потом стало только хуже. Сергей мог целый день колоть дрова для тёти Маши, потом мчаться 30 километров чинить забор двоюродному брату, а под утро — везти деда в больницу. Приползал домой, валился на кровать, стонал, что вымотался. Я старалась его поддержать — тишина, горячий чай, ужин в постель. Но едва он переводил дух — снова звонок. И он снова убегал.
Я терпела. Молчала. Надеялась, что одумается. Что поймёт: у него теперь своя семья, своя жена, свой дом. Но нет. Все силы — чужим людям. А я одна билась с ремонтом, уборкой, выбором мебели. Обои клеила сама. Холодильник тащила с соседом. Воду перекрывал сантехник, которого я нашла. Потому что Сергею было не до этого.
Я не кричала. Говорила спокойно. Напоминала, что я его жена, а не приживалка. Он кивал, целовал руки, клялся, что всё изменится — но тут же разводил руками: «Не могу же я им отказать!»
Когда я забеременела, казалось, он наконец очнулся. Носил сумки, водил на УЗИ, варил борщ. Мы снова стали близки. Но через месяц — опять звонки. Только токсикоз прошёл — снова тётке надо, брату срочно, у мамы трубу прорвало, и только Сергей знает, как починить.
«Они же помогут нам, когда понадобится», — оправдывался он.
Но за все эти годы никто не помог. Родилась дочь — первый месяц муж старался. Потом снова растворился. Я просыпалась одна. Гуляла с коляской одна. Он пропадал на стройке у дяди, в магазине для сестры, у тёщи, которой нужно было диван передвинуть. Звонили — он мчался. У нас сломалась плита — родственник-электрик «не смог», пришлось искать чужого мастера.
А самое обидное? Когда собирается вся их родня, Сергея хвалят: «Настоящий мужчина! Золотые руки!» А я сижу с фальшивой улыбкой. Потому что они видят героя, а я живу с человеком, у которого на нас нет ни времени, ни сил.
Я пробовала говорить. Он отмахивался:
«У тебя всё есть, чего тебе ещё надо?»
А мне надо малое — чтобы муж был дома. Чтобы он видел, как растёт наша дочь. Чтобы у нас тоже были «срочные дела», на которые он не мог бы махнуть рукой. Чтобы я не чувствовала себя ненужной в его жизни.
Иногда мне кажется, я просто тень. Женщина, которая ставит ему ужин и молча смотрит, как он уходит на очередной «подвиг». Его это устраивает.
А меня — больше нет.