Свекровь против швабры и кастрюли: когда-то она нас выгнала, а теперь сама зовёт — но с условиями
Пять лет назад я вышла замуж за Дмитрия. Это было осознанное, взрослое решение, принятое по любви и с уверенностью, что любые преграды нам по плечу. Но ещё до свадьбы, когда мы пришли объявить о наших планах его матери, её первая реакция ошеломила, будто ведро ледяной воды вылили на голову:
— Не надейтесь на мою помощь. И жить со мной не собирайтесь! Я хозяйка в своём доме и не намерена ни перед кем расшаркиваться!
Мы с Димой переглянулись. Особенно я была в шоке. Ведь ещё во время его учёбы, по её же настоянию, он съехал с её жилплощади на съёмную квартиру. Мол, так удобнее всем. Вот там мы и остались после свадьбы, копя на своё жильё.
А у свекрови между тем была огромная трёшка в центре Екатеринбурга. Досталась она ей от родителей — отец умер рано, а мать дожила с ней до седых волос. Свекровь развелась с мужем, когда Диме было лет пять. В браке продержались всего ничего. И, как она сама мне как-то призналась:
— Я не прирождённая домохозяйка. Ненавижу уборку, готовку, стирку. Я не рабыня — я женщина! Я должна жить для себя!
После развода она вернулась в родительский дом, где всю работу тащила на себе её мать. Бабушка Димы готовила, мыла, стирала, ухаживала за внуком и дочерью, потому что та, дескать, «пахала» и «делала карьеру». А когда бабушка состарилась и занемогла, заботы по дому так и не перешли к свекрови. Она не уступала — ни в чём.
Потом умер отец Димы. Они поддерживали отношения. Квартира отца по завещанию была разделена между моим мужем и мачехой. Та оказалась разумной — согласилась продать свою долю, и мы с Димой её выкупили. Переехали, обжились, родили дочку. И тут началось…
Когда Алисе не было и года, Дима на улице поскользнулся и сломал ногу. Перелом оказался сложным. Его уволили, деньги таяли. Я не могла выйти на работу — маленький ребёнок, муж почти без движения, ипотека, долг мачехе. Мы считали каждую копейку. Тогда Дима, скрепя сердце, позвонил матери:
— Мам, может, переедем к тебе на время? Полгода. Свою квартиру сдадим, немного выкарабкаемся…
Ответ прозвучал мгновенно и сухо:
— Никаких разговоров! У меня тут Люда живёт! Она мне помогает, всё делает, а вы только помешаете!
Люда — её двоюродная сестра, немолодая, одинокая, без детей. Раньше жила в деревне, но дом сгорел. Свекровь «великодушно» приютила её… чтобы та мыла, готовила и убирала. Люда стала бесплатной прислугой. А свекровь даже не стеснялась:
— Ты у меня на всём готовом — иди работай! Сидеть сложа руки не позволю!
Мне было жаль Люду. Она выглядела затравленной, измотанной, но молчала. А потом — исчезла. Через полгода Дима сообщил:
— Представляешь, Люда сбежала! Нашла мужчину с квартирой — и укатила, даже не попрощалась.
Мы за неё порадовались. Добрая, тихая женщина, заслуживающая тепла, а не окриков и барщины. Но теперь свекровь осталась одна. Кто теперь будет за неё мыть полы и варить борщ?
И вдруг — звонок. Она сама!
— Ладно, переезжайте. Квартиру свою сдавайте. Но условие: Оля (то есть я) будет за всем следить! Убирать, готовить, стирать. Ну а что? Бесплатно жить будете!
Когда Дима передал её слова, я просто фыркнула.
— Ты ей сказал, что ни за что? — спросила я.
— Конечно, — кивнул он. — Обиделась. Сказала, наймёт домработницу.
Пусть ищет. Мы оба работаем, я вышла из декрета, дочка в садике. Есть свой дом, своя жизнь. Не стану я приживалкой для женщины, которая всю жизнь чуралась ответственности, но с радостью сидела на шее у родной матери.
Прошло пару дней, и она снова позвонила, наивно спросив: «Ну что, точно не передумали?»
Нет, не передумали. А я подумала: скоро она выйдет на пенсию. На домработницу денег не хватит. Интересно, кого тогда будет упрашивать? Или, может, наконец возьмёт в руки швабру, кастрюлю, тряпку — и научится жить самостоятельно, как взрослый человек?
Поживём — увидим.