Бог дал мне сына, а я мечтала о дочке. И вот на его свадьбе я плакала…
Зал сиял огнями, гости смеялись, поднимали бокалы за молодых — Алексея и Надежду. Но в самом углу, за столом, одна женщина украдкой смахивала слёзы. Это была мать жениха — Антонина Сергеевна. Плакала она не от умиления, а от щемящего одиночества, которое вдруг заползло в сердце, как осенний туман.
Её мать когда-то говорила: “Сынок вырастет — жене достанется. Рожай дочь, Тоня, дочь — для матери”. Антонина тогда лишь отмахнулась: “Будет, что Бог пошлёт”. А втайне гладила розовые распашонки, припасённые “на всякий случай”, и шептала имя — Светочка.
Но родился Алёшка. Кудрявый, с ямочками, как херувим с рождественской открытки. “Ну почти девочка”, — утешала себя Антонина, заплетая его локоны бантиками.
Шли годы. Мальчик вырос, стал крепким парнем, но оставался нежным и заботливым. Антонина гордилась им, хоть иногда, глядя на чужих дочек с матерями, вздыхала: “Эх, Светочка моя…”
Когда Алексей привёл в дом Надюшу, Антонина сразу поняла — это навсегда. Они смеялись, перебивая друг друга, и в их глазах горело то, что не спутаешь ни с чем.
“Мама, мы женимся”, — объявил Алексей через полгода. Антонина поперхнулась чаем.
“Да подожди ты! Институт сначала закончи…”
“Любовь не ждёт, мам”, — улыбнулся он, и в его взгляде она вдруг увидела не своего мальчика, а мужчину.
Свадьба гремела до утра. Антонина, прижав к груди платок, наблюдала, как её сын, её Алёшка, кружится в танце с другой женщиной.
Надежда подошла тихо, как тень. “Антонина Сергеевна, что случилось?”
“Да так… возрастное”, — буркнула та, но невестка не отступила. И тогда Антонина выложила всё — про розовые пелёнки, про несбывшуюся Светочку, про страх остаться одной в пустой квартире.
“Пусть я стану вашей дочерью”, — сказала Надя, обнимая её. И в голосе её не было ни капли фальши.
Так и случилось. Молодые сняли “двушку” в Люберцах, но каждые выходные звали Антонину в гости. Надя звонила по любому поводу — то рецепт уточнить, то совет спросить. А через год родилась внучка — кудрявая, как Алёша в детстве, и с глазами самой Нади. И назвали её… Светланой.
Когда Антонина впервые взяла малышку на руки, слёзы хлынули сами. “Вы теперь бабушка”, — прошептала Надя, вытирая ей щёки.
Теперь, сидя на лавочке у подъезда и наблюдая, как Светочка копается в песочнице, Антонина перебирает чётки. “Господи, спасибо, — шепчет она. — Дал мне не только сына, но и дочь. И ещё одну Светочку в придачу”.
А прохожим говорит: “Не важно, кто родился — сын или дочь. Важно, какие у них сердца. Мои — золотые”.