Знаешь, а он совсем не такой, каким кажется…
— Родители приедут в выходные, — сказала Катя, делая вид, что это просто неважная новость. — Очень хотят тебя увидеть.
Игорь, который как раз намазывал малиновое варенье на хлеб, замер. Медленно отложил нож.
— Отлично, — ответил он, неестественно улыбнувшись. — Я… я тоже рад. Очень.
Но Катя знала его слишком хорошо. Сразу заметила, как напряглись его плечи, как он отводит глаза.
— Игорек, всё будет хорошо. Они тебя примут, — ласково сказала она, беря его за руку.
Он хмыкнул, но в глазах читались тревога и сомнения.
— Катюша, твои родители — люди интеллигентные, воспитанные… А я? Борода, татухи, тоннели в ушах. Для них я — просто кошмар.
— Для меня ты — самый добрый человек на свете, — тихо ответила Катя. — Они это поймут. Увидишь.
Неделя пролетела в хлопотах. Катя готовила квартиру, перебирала рецепты, которые любили родители, наводила порядок. Игорь молча помогал: вешал новые шторы, покупал цветы, но каждый вечер выходил на балкон курить, уйдя в себя.
И вот настал день. Катя нервно поправляла скатерть, переставляла приборы. Игорь в белой рубашке с закатанными рукавами стоял у зеркала, приглаживая волосы.
Раздался звонок в домофон.
— Я открою, — выдохнул он и пошел в прихожую.
На пороге стояли её родители — Людмила Степановна и Виктор Иванович. Мать смотрела на Игоря округлившимися глазами, будто перед ней привидение. Отец хмурился, переводя взгляд с татуированных рук на тоннели в ушах.
— Здравствуйте, — спокойно сказал Игорь, протягивая руку. — Я Игорь. Очень приятно.
Отец после паузы пожал её, сухо кивнув. Людмила Степановна, почувствовав напряжение, первая взяла себя в руки:
— Ну, проходите. Катюша нас ждёт, да?
Катя вышла из кухни с натянутой улыбкой. Крепко обняла родителей, потом взяла Игоря за руку и повела всех за стол.
Ужин шёл в тягостном молчании. Мать разглядывала Игоря, будто пытаясь его разгадать. Отец задавал короткие, деловые вопросы. Кем работает? Как давно вместе? Где родители?
Когда Игорь сказал, что он кинолог, мать приподняла бровь:
— Кинолог? Не ожидала… По вам не скажешь.
Он лишь кивнул:
— Да, такое бывает. Но татухи — не приговор.
Наступила тишина, которую прервал отец:
— А почему именно собаки?
Игорь глубоко вдохнул:
— В детстве нашел сбитого пса. Он умирал. Мы с мамой отвезли его в клинику. Тогда я впервые увидел, как врач борется за жизнь того, кто не может попросить о помощи… И понял — хочу так же.
Виктор Иванович неожиданно смягчился. Стал расспрашивать о работе, даже рассказал, как однажды вытаскивал щенка из люка.
К концу вечера стало легче. Игорь рассказывал, как собаки чувствуют доброту, как выхаживает тех, от кого другие отказались.
Когда родители уходили, Людмила Степановна вдруг обняла его.
— Спасибо за искренность, — прошептала. — Я… ошиблась.
Виктор Иванович крепко пожал руку:
— Береги мою девочку. Она у нас одна.
Когда дверь закрылась, Игорь облегчённо вздохнул:
— Думал, твоя мама сейчас крестить меня начнёт и святой водой окропит.
Катя рассмеялась и прижалась к нему:
— А я знала, что они тебя полюбят. Потому что ты — самый лучший.
Они стояли в тишине, обнявшись, а на подоконнике сладко спал рыжий пёс — тот самый, которого Игорь когда-то спас.
— Всё же… жизнь — странная штука, — прошептал он. — Если бы не ты, не этот малыш, мы бы, может, даже не познакомились…
— Зато теперь есть история для внуков, — улыбнулась Катя.
— И родители, которые меня не прокляли, — добавил он.
Они засмеялись — легко, от души, понимая, что настоящее счастье — это когда тебя принимают таким, какой ты есть.