**Дневник Зои**
Октябрь 12, 2023
Опять ночь. Сижу на кухне, подперев голову руками, уставленно всматриваюсь в чёрное оконное стекло — будто в нём есть ответ. Лицо, наверное, серое от усталости. Вдруг скрипнула дверь — вошла свекровь, Тамара Викторовна. Взяла стакан, налила воды.
— Чего не спишь? — спросила, пригубив.
— Думаю… — ответила я шёпотом.
Она уже хотела уходить, но я не выдержала:
— Останьтесь. Надо поговорить. Дверь только прикройте…
Тамара Викторовна нахмурилась, но села:
— Что случилось?
— Садитесь. Про Степана надо сказать…
Чем больше говорила, тем бледнее становилась свекровь. Казалось, слова выбили из неё воздух.
— Ладно, ночь на дворе. Утром уйдёте. Мне на работу — разбудишь.
— Может, ремонт перенести? Летом с Мишей на дачу уедем, а сейчас холодно… Да и Степан вернётся…
— Нет. Сейчас цены низкие, а летом жить в пыли не хочу.
— Всё равно будет пыль, — робко заметила я.
— И вещи ваши уберите. Не прикидывайся невинной. Сын тебя с ребёнком приютил — хоть бы помалкивала.
— Но Миша — ваш внук! — вырвалось у меня.
— Да? А у Степана дочка от той, что в Питере. Вот она — моя внучка. А этот… ещё надо доказать.
Словно нож под рёбра. Почти четыре года — и только сейчас? Куда мне с ребёнком?
— Не знаю, — пожала плечами Тамара Викторовна. — Мне всё равно.
Со Степаном познакомились пять лет назад. Не принц, но казался надёжным. Оба уже не первой молодости — не до романтики. Я — повар в школе, он — строитель, часто уезжал на вахту. Забеременела — он сразу предложил расписаться. Без свадьбы, просто в ЗАГС.
Жили у его матери. Тамаре Викторовне не нравилось, что в её доме поселилась чужая да ещё беременная. Она привыкла к порядку и тишине, а тут — шум, суета, потом и ребёнок орет. Да и сын теперь реже помогал на огороде.
Главное — она не верила, что я не из-за выгоды с ним. И сомневалась: а Миша — точно ли внук?
Теперь она решила делать ремонт. Требует, чтобы мы съехали. Я упёрлась — мол, некуда. Хотя тётя Надя готова принять. Свекровь не сдаётся. Её бесит всё: игрушки, каша на полу, запах детского питания.
Когда Степан внезапно пропал, забеспокоилась. Он всегда на связи. Утром телефон оказался выключен.
— Такого никогда не было, — сказала я, зайдя на кухню.
— Наверное, спит, — отмахнулась свекровь.
— Мы каждый день общаемся. Что-то не так.
— Позвони на работу.
Набрала номер. Через минуту похолодела.
— В больнице. Его забрали… Стало плохо.
— Как?! — Тамара Викторовна едва не упала. — Кто узнал?
— Его… бывшая. Нас даже не поставили в известность.
— Я поеду!
— Нет, у вас ремонт. Мишу к тёте, я — к нему.
Через три недели вернулись со Степаном. После инсульта левая сторона плохо работала, но он шутил, старался.
Я не отходила ни на шаг. Искала врачей, договаривалась о реабилитации, спала по три часа, бегала на процедуры. Будто вся жизнь теперь — только чтобы он поправился.
Однажды вечером, когда свекровь мыла посуду, тихо сказала:
— Всё расскажу. Только ему не говорите.
И объяснила: Степан поехал к бывшей повидаться с дочкой. Открыл дверь незнакомый мужчина. А ребёнок — его копия. Блондин с ямочкой. Потом сама Ирина призналась: это её новый муж, а Степан просто “подвернулся” когда-то.
Он сел на скамейку… и сердце не выдержало.
— Значит… внучка мне не внучка? — прошептала свекровь.
— Именно.
После этого она стала по-другому смотреть на меня. Видела, как я живу Степаном, массирую руку, слежу за диетой. Где теперь та “чужая”?
Однажды, когда я сидела за ноутбуком, она обернулась:
— Скажи честно. Миша — Степанов?
Я подняла голову:
— Правда перед вами. Мы начали встречаться на ваших глазах. Может, не до безумия любила, но выбрала его. И не предала. Разве нужны тесты, чтобы это понять?
Тамара Викторовна разрыдалась. Потом обняла меня.
— Прости… Дура старая. Не видела, кто передо мной.
Я тоже заплакала:
— И вы меня простите. Не сахар, конечно. Но мы же семья, правда?
Тут вошёл Степан.
— Чё это вы?
— От счастья, сынок, — улыбнулась мать. — Всё у нас хорошо.
— Ну вы, женщины… — усмехнулся он. — Плохо — ревёте, хорошо — тоже…
— Зато с нами не скучно! — обняла я его, а свекровь подмигнула:
— А главное — надёжно.