Мой сын сдал нашу квартиру, даже не удосужившись нам сказать. Мы отдали ему всё, а получили в ответ лишь пустоту.
Когда мы с мужем, Игорем, поженились, нам обоим было по двадцать три. Я уже носила под сердцем нашего ребёнка, но, к счастью, успели оба окончить университет. Наши семьи жили скромно — ни денежных мешков за спиной, ни влиятельных родственников. С самого начала нам пришлось вертеться, чтобы сводить концы с концами.
Декрета почти не было — молоко пропадало то ли от нервов, то ли от вечного недоедания, и сына рано перевели на смеси. В одиннадцать месяцев отдали в ясли — там его научили держать ложку, проситься на горшок и засыпать без колыбельных. А мы с Игорем пропадали на работе: сначала снимали угол, потом перебрались в общагу, потом скопили на однокомнатную, а позже купили двушку в приличном районе.
Пару лет назад приобрели дачу под Питером. Игорь сам срубил крепкий дом — две комнаты, банька, печка. Завезли мебель, разбили грядки. Казалось, теперь можно и отдышаться. Нам всего по сорок шесть — жизнь ещё впереди.
Но наш сын, Денис, в двадцать три решил жениться. Его избранница, Светлана, была из семьи с деньгами — оба закончили юрфак. Её родители — люди состоятельные: трёхэтажный особняк, иномарки, свой бизнес. Их дочь, разумеется, хотела шикарную свадьбу, лимузин, свадебное путешествие и… отдельное жильё.
Мы с мужем всегда чувствовали перед сыном вину. Всё детство он провёл в садиках, школах, кружках — потому что мы пропадали на работе. Пытались откупиться подарками: игрушки, одежда, поездки, репетиторы. На совершеннолетие подарили подержанную, но крепкую машину. Платили за его учёбу. И, конечно, не смогли отказать сейчас. Отдали все накопления на свадьбу и… уступили ему нашу квартиру, перебравшись на дачу.
Родители Светланы поступили иначе — вложились в дочь: норковая шуба, золотые украшения, новая мебель. Сын, сначала благодарный, стал меняться. Звонил всё реже. Сначала приезжал раз в две недели, потом — раз в месяц. А потом и вовсе пропал.
Как-то на рынке встретили старую соседку, и она между делом бросила:
— Вы разве не в курсе, что вашу квартиру сдают? Денис со Светой у её родителей живут, говорят, им там удобнее.
У Игоря лицо стало белым, едва на ногах устоял. Тут же позвонили сыну. В ответ — ледяное:
— Вы сами мне квартиру отдали. Моя жена не хочет жить в вашем «совке», а самим снимать — дорого. Пусть арендаторы платят.
Когда заговорили о доверии и совести, он взорвался:
— Я всю жизнь был нищебродом! У других родители как люди, а у меня — вы! Учителя, которые только и знают, что нравоучать! Надоело краснеть перед тестем за то, что мои — обычные учителя!
После этого мы решили не тянуть. В суд не пошли — просто приехали в квартиру, поговорили с жильцами, объяснили ситуацию. Они оказались адекватными и через месяц съехали.
Вернулись в свою квартиру. С сыном больше не общаемся. Игорь тяжело переживает, да и мне не легче. Да, мы отдали ему всё — без условий, от чистого сердца. А получили в ответ лишь пустые ладони и разбитые сердца.
Может, со временем он одумается. А может — и нет. Но я точно знаю одно: никогда не отдавай всего ради тех, кто не умеет ценить.