Третий год мой дом напоминает поле боя, на котором я проигрываю каждый день. Всё началось, когда мой сын Дмитрий, мужчина под сорок, привёл в нашу двушку в Санкт-Петербурге новую жену — Ольгу. С нею приехали двое её детей. “Временно”, — сказал Дима. Временное стало вечным.
Прошло три года. Теперь в квартире не семья, а толпа: я, сын, его жена, её дети и… новая беременность. Видно, судьба решила, что старость моя должна быть без тишины и покоя. Наверное, за грехи.
Ольга здорова, ей чуть за тридцать, но работать не собирается. “Дети занимают всё время”, — говорит. Только дети целый день в саду, а она — нет. То в кафе с подругами, то по магазинам. Дома не убирает, не готовит, детей мультиками кормит. Вечером — гам, а от неё ни слова.
Я встаю в пять утра, работаю уборщицей, к восьми — домой, и сразу за дела: кухня, стирка, обед. Пенсия уходит на коммуналку, зарплата сына — на еду. Ольга “в декрете” — ещё до официального.
Недавно попробовала поговорить с Димой. Сказала, что задыхаюсь, что здоровье сдаёт — в прошлом месяце скорая забрала с гипертонией прямо у плиты. Врач велел беречься. А сын только плечами пожал:
— Мам, квартира и моя. Никуда мы не денемся. Терпи.
Вот и всё. Вот его благодарность. Вот мой мальчик.
Иногда думаю — уехать. Взять кредит, снять угол, хоть чердак. Лишь бы тишина. Лишь бы никто. Потому что ещё один ребёнок в этом доме — и я сломаюсь. Здесь уже не жизнь, а выживание.
Я не живу. Я обслуживаю. В своём доме. В свои годы. И хуже всего — никто даже не задумывается, как мне тяжело. Они просто ждут, когда я накормлю, уберу, смолчу.
Хочется орать, но я стискиваю зубы. Не могу, но делаю. Потому что иначе — грязь и холод. Потому что я — мать. Потому что я — бабушка. Потому что я — одна.
*Старость не радость, когда тебя используют, как тряпку. Научилась молчать — теперь учусь уходить.*