**Дневник Анастасии**
Сегодня случилось то, что заставило меня задуматься. Моя свекровь, Татьяна Ивановна, вышла на балкон, и тут свекор, Геннадий Петрович, повернулся ко мне и властно сказал: «Настя, иди разогрей курицу, остыла уже!» Я чуть не поперхнулась от возмущения. Что, я теперь у них служанка? Хотелось ответить грубо, но я лишь провела рукой по коту Барсику, который мяукал у ног, и спокойно произнесла: «Геннадий Петрович, я не прислуга. Разогрейте сами». Он уставился на меня, как на бунтовщицу, а у меня внутри все клокотало. Дело не в курице — это был вопрос границ, которые я не позволю переступать.
Мы с мужем Денисом живем отдельно, но по воскресеньям навещаем его родителей. Татьяна Ивановна — золотые руки, ее щи и пироги просто объедение. Я с радостью приезжаю пообщаться, помочь, послушать ее рассказы. Геннадий Петрович обычно сидит, словно царь на троне, больше ворчит, чем говорит. Раньше я не обращала внимания на его команды: «Подвинь сахарницу», «Убери со стола». Думала, возраст, привычки. Но сегодня он перешел черту.
За ужином ели курицу с гречкой. Татьяна Ивановна, как всегда, хлопотала, добавляла всем по второй порции, а я мыла посуду. Когда она вышла за квасом, Геннадий Петрович решил проявить «характер». Я гладила Барсика, который мурлыкал у меня на коленях, и вдруг этот приказ: «Разогрей!» Сначала подумала — шутит. Но нет. Он смотрел так, будто я обязана бросить все и бежать к плите. А я-то после смены, в своем новом платье, приехала в гости, а не на подработку.
Мой ответ его ошарашил. Он хмыкнул: «Молодежь нынче — ни тебе почтения!» Какое еще почтение? А где уважение ко мне? Я готова помочь, но не когда со мной говорят, как с крепостной. Татьяна Ивановна вернулась, почувствовала напряжение: «Что-то случилось?» Я хотела объяснить, но свекор перебил: «Да ничего, Настя старикам помогать не хочет». Помощь? Серьезно? Разогреть еду — это теперь подвиг? Я сдержалась и только сказала: «Татьяна Ивановна, я всегда помогаю, но я не служанка».
По пути домой рассказала Денису. Он, как обычно, отмахнулся: «Настенька, папа просто привык, что мама все делает. Не принимай близко». Легко ему говорить, его-то не дергают! Я напомнила: помогать — одно, а приказы — другое. Денис пообещал поговорить с отцом, но он избегает конфликтов. «Мама его одернет», — добавил он. Татьяна Ивановна, конечно, за меня заступится, но я не хочу ссор.
Теперь размышляю, как поступить. Иногда хочется в следующий раз вообще ничего не делать — пусть сам возится с курицей. Но это глупо, да и Татьяну Ивановну жалко. Другая часть меня хочет высказаться напрямую: «Геннадий Петрович, я вас уважаю, но и вы уважайте меня». Но боюсь, он воспримет это как дерзость. Подруга посоветовала отшучиваться: «Скажи, что микроволновка сама справится». Возможно, но пока мне не до шуток.
Вспоминаю, раньше Геннадий Петрович был добрее. Когда мы только поженились, он хвалил мои салаты, рассказывал про советские времена. А теперь, видимо, решил, что я должна хлопотать, как Татьяна Ивановна. Но я — не она! У меня своя жизнь, работа, и я прихожу как гостья, а не как бесплатная рабочая сила. Люблю их семью, но терпеть пренебрежение не стану.
Решила: буду вежливой, но твердой. В следующий раз, если он снова начнет командовать, улыбнусь и скажу: «Плита ваша, Геннадий Петрович, вам и разогревать». А если серьезно — поговорю с Татьяной Ивановной. Она поймет. Не хочу скандалов, но и молчать не буду. Их дом — их правила, но я — не их собственность. Пусть сам греет свою курицу, а я лучше Барсика почешу. Он, кстати, единственный, кто меня там действительно понимает…