**Мой дневник.**
Сегодня свекор, Виктор Михайлович, перешел все границы. Только представьте: сидим на кухне, едим его любимый борщ с пампушками, свекровь, Галина Степановна, вышла на балкон за зеленью, а он поворачивается ко мне и властно бросает: «Люда, подогрей суп, остыл уже!» Я даже дыхание задержала. Это что, я теперь у них кухарка по вызову? Готова была рявкнуть: «Сами разогрейте, если так надо!» — но вместо этого, поглаживая их кота Ваську, спокойно ответила: «Виктор Михайлович, я не прислуга. Микроволновка вон там». Он так на меня уставился, будто я ему дерзость сморозила. А у меня внутри аж закипело. Дело же не в супе — дело в том, где проходит черта, через которую я не шагну.
Мы с Сергеем живем отдельно, но каждую субботу навещаем его родителей. Галина Степановна — золотые руки, готовит так, что за уши не оттащишь. Я с удовольствием приезжаю: поесть её пирогов с капустой, послушать байки про их молодость. Виктор Михайлович обычно сидит, как царь на троне, бурчит под нос да командует: «Люда, подай хлеб», «Люда, убери тарелки». Раньше я не придавала значения — думала, возраст, привычки. Но сегодня он явно перегнул палку.
В тот вечер за столом царил уют: наваристый борщ, хрустящие огурчики, домашняя сметана. Галина Степановна, как всегда, суетилась, подливала нам, а я помогала мыть посуду. Как только она вышла за укропом, свекор тут же воспрял духом. Я сидела, чесала Ваську за ухом, как вдруг этот указ: «Подогрей суп!» Сначала подумала — показалось. Но нет, он смотрел на меня так, будто я обязана бросить всё и бежать к плите. А я, между прочим, в своём новом платье, после смены в поликлинике, приехала отдыхать, а не вкалывать на кухне.
Мой ответ его, видимо, ошарашил. Нахмурился, пробурчал: «Нынешняя молодёжь — ни тебе почтения, ни совести». Какое ещё почтение? А где уважение ко мне? Я не отказываюсь помочь, но это был не вопрос — это был приказ, словно я у них в подчинении. Вернулась Галина Степановна, почуяла неладное: «Что-то случилось?» Хотела объяснить, но Виктор Михайлович перебил: «Да ничего, Людка старику помочь не хочет». Помочь? Разогреть суп — это теперь подвиг? Еле сдержалась, только и сказала: «Галина Степановна, я всегда помогаю. Но я не служанка».
По дороге домой высказала всё Сергею. Он, как обычно, отмахнулся: «Люд, пап просто старый, привык, что мама всё делает. Не зацикливайся». Легко ему говорить — ему-то не указывают, как дворнику! Напомнила, что тон свекра был унизительным, будто я у них «на подхвате». Сергей пообещал «поговорить с отцом», но я знаю — он конфликтов избегает. «Мама ему вправит мозги», — добавил он. Галина Степановна и правда за меня горой, но я не хочу, чтобы из-за меня семья ругалась.
Теперь сижу, решаю: как быть? То ли в следующий раз демонстративно отказаться даже от помощи — пусть сам к плите идёт. Но это же детский сад, да и Галину Степановну обижать не хочется. То ли поговорить напрямую: «Виктор Михайлович, я вас уважаю, но я не ваша работница». Однако боюсь, он воспримет это как вызов, и начнётся война. Подруга Надька посоветовала: «Да пошути в ответ, скажи — „Суп сам не убежит!“» Шутить? Возможно. Но пока у меня ещё кипит сердце.
Вспоминаю, раньше Виктор Михайлович был добрее. Когда мы только поженились, он хвалил мой винегрет, рассказывал про стройки века. А теперь, видимо, решил, что я должна прыгать по его свистку, как Галина Степановна. Но я — не она! У меня своя жизнь, работа, и я прихожу в их дом как родная, а не как подсобный персонаж. Их семья мне дорога, но терпеть пренебрежение я не стану. Может, это старческий бзик, но унижаться ради мира я не буду.
Пока решила: буду вежливой, но твёрдой. В следующий раз, если снова услышу приказ, улыбнусь и скажу: «Микроволновка вас ждёт!» А если серьёзно — поговорю с Галиной Степановной. Она поймёт. Скандалить не хочу, но и молчать не стану. Их дом — их правила, но я — не их собственность. Пусть сам свой суп греет. А я лучше Ваську почешу — он единственный, кто тут меня по-настоящему ценит.