**Дырявые носки моего сына**
Когда мой сын Дмитрий с невесткой Светланой заглянули на ужин, я, по обычаю, накрыла стол по-праздничному: щи, котлеты с гречкой, винегрет — все, что любит Дима. Но когда он снял ботинки в прихожей, у меня аж дыхание перехватило — на обоих носках зияли дыры, откуда нагло высовывались пальцы! Окаменела, будто обухом по голове. Неужели мой сын, которого я растила, обшивала, учила аккуратности, ходит в таком рванье? И где, прости господи, глаза у его жены? Понимаете, это уже перебор! До сих пор перед глазами стоит эта картина, и если не выскажусь, взорвусь от негодования.
Я, Татьяна Петровна, всю жизнь горбилась, чтобы у Димы все было. Вязала ему свитера, отрывала от пенсии на добротные сапоги. Вырос, стал механиком, женился на Светлане — девушке, казалось бы, с руками. Живут в своей однушке, оба вкалывают, вроде бы ладят. Не лезу к ним, но иногда зову, чтобы повидаться, накормить. И вот тебе — носки, будто их медведь драл! Это не просто дырки, это крик души, знак, что в их доме бардак.
Заметила, когда они только вошли. Я хлопотала на кухне, разогревала сковородку. А он снял ботинки — я мельком глянула и обомлела. Сначала подумала — ослепла. Но нет: носки, будто проехался на них КамАЗ — дыры на пятках, по бокам, пальцы выглядывают, как суслики из нор. Уронила даже половник. Света, заметив мой шок, фыркнула: «Тётя Таня, да это он сам, я ему миллион раз говорила купить новые». Сам? А ты, милая, шваброй их что ли гладишь?
За столом ела без аппетита. Смотрела, как Дима уплетает щи, и думала — как он до такого докатился? Я ведь не для этого его растила. А Света трещала про свой офис, словно все в порядке. Не выдержала: «Димка, родной, это что за цирк с носками? Стыдоба!» Он смутился: «Ма, ну чего ты, просто заношенные». Не успел выбросить? А Света поддакнула: «Он сам одевается, я не нянька». Не нянька? А кто тогда жена по-твоему?
Еле сдержалась. Когда Света ушла к телевизору, шепнула Диме: «Сынок, у вас что, копейки нет на носки? Или стиралка сломалась?» Он махнул рукой: «Да брось ты, всё норм». Норм? Да эти дыры из МКС видны! Полезла в комод, достала упаковку новых носков (покупала на 23 февраля) и сунула ему: «На, переодень, а то как бедного родственника провожаю». Он пробормотал «спасибо», но по глазам видно — плевать.
Проводила их, а ночь не спала. В голове вертелось: как так-то? Света работает — ну и что? Я в ее годы и на заводе стояла, и дом тянула, и мужа в чистоте держала. А она трехрублевые носки в «Пятёрочке» купить не может? Или теперь это стильно — как бомж выглядеть? Она-то вся на игле, с гель-лаком, а мой парень — в портянках. Да это же не носки, а индикатор! Показатель, что муж ей — как мебель.
Наутро позвонила подруге Людмиле. Та выслушала и буркнула: «Тань, не твоя печь». Взрослые? А кто тогда за Диму отвечает, если он в тряпье ходит? Люда добавила: «Может, она не считает это обязанностью жены». Какая обязанность — элементарный уход! Не прошу борщеварением заниматься, но носки-то не каменный век!
Решила поговорить со Светой. Пригласила на кухню, без Димы. Говорю: «Светочка, прости за прямоту, но как ты допустила такое?» Она удивилась: «Он же взрослый, сам решает». Взрослый? А ты ему не жена? Намекнула про женский долг — она засмеялась: «У нас демократия». Демократия? Это когда он в рванине, а ты в новом пуховике?
Теперь сижу, гадаю. Половина души рвется купить ящик носков и тайком подкидывать. Но вторая шепчет: не твое дело. Сын твердит: «Ма, не парься». Не парься? Да эти дыры мне сон отнимают! Может, Света и права — времена другие. Но мне горько: будто я недодала ему уроков. Как будто где-то сплоховала.
Пока молчу. Кормлю их, подбрасываю Диме носочки, но внутри всё бурлит. Это не про носки — это про уважение. И я бессильна. Но знаю точно: мой мальчик достоин большего, чем ходить с голыми пятками. А Свете стоит вспомнить, что семья — это не гостиница. Или теперь и этому учить должна я?