Я больше не приезжаю к ним по воскресеньям.
Мне семьдесят два, и сердце сжимается от того, что происходит в моей семье. Решение далось тяжело, но я больше не стану ездить к детям, чтобы повидаться с внуком Васей. Хватит чувствовать себя лишней в их доме. Если захотят меня видеть — пусть приезжают сами. А я не буду больше унижаться, выпрашивая внимание, будто нищая у чужого крыльца. Больно, но иначе нельзя — пора сохранить хоть каплю достоинства, даже если это значит остаться в одиночестве.
Всю жизнь я жила для них. Подняла сына, Дмитрия, отдала ему все, что могла. Когда он женился на Светлане, я вздохнула с облегчением — девушка казалась надежной, с руками золотыми. А когда родился Вася, мой лучик, мир будто заиграл новыми красками. Каждое воскресенье я плелась через весь город на автобусе, везя с собой пироги с вишней, новые книжки, игрушки. Васе пять лет, шустрый, как огонек, и мне казалось, что эти встречи — праздник для всех. Но постепенно что-то перекосилось.
Пару лет назад Дмитрий и Светлана стали отдаляться. Прихожу — они в телефонах уткнулись, в делах. «Мам, побудь с Васей, нам нужно обсудить», — бросает Дмитрий, и я остаюсь с внуком, пока они заняты своей «важностью». Светлана даже чай не нальет, просто кинет: «Тамара Степановна, пироги на столе, берите, если хотите». Мои же пироги! Я молчала, боясь ссоры, но каждый такой укол будто ножом в спину.
Последней каплей стал прошлый месяц. Приехала, как всегда, с полной сумкой гостинцев. Вася обрадовался, кинулся обниматься, а Светлана смотрит на меня и говорит: «Вы бы звонили заранее. У нас сегодня планы — в ТРЦ собрались». Планы? А я разве не часть этих планов? Предложила взять Васю с собой, чтобы не мешать, но Дмитрий махнул рукой: «Да ладно, мам, посиди с ним, мы ненадолго». Ненадолго? Они вернулись поздно вечером, а я кормила внука, играла, укладывала спать — в холодильнике пусто, даже молока не купили. Когда они пришли, даже спасибо не сказали, только Светлана удивилась: «О, вы всё ещё здесь? Мы думали, вы уже уехали».
Уехала. Дома села в кресло, смотрела на фото, где мы с Васей кормим голубей, и плакала. Почему я стала чужой? Я всю жизнь отдавала себя, а теперь я — просто бесплатная прислуга. Вспоминала, как Дима мальчишкой мне всё рассказывал, советовался. А теперь даже не спросит, как давление. Светлана — не злая, но её безразличие хуже ненависти. Хватит.
Наутро позвонила Дмитрию: «Дима, больше не приеду. Если хотите видеться — милости прошу ко мне. Устала быть незваным гостем». Он замялся: «Мам, ты чего? Вася же скучает». Скучает? А ты, сынок? Не стала спорить, повторила: «Дверь открыта, но я не поеду». Светлана, узнав, лишь пожала плечами: «Ну, как знаете, Тамара Степановна». И всё. Ни попытки понять, ни слова.
Теперь по воскресеньям — тишина. Привыкла к ВасОн звонит иногда, но в трубке — только пустота, будто говорит не с сыном, а с тенью.