У меня есть своя маленькая квартирка — уютная, с геранью на подоконнике и старым креслом, в которое я влюбилась с первого взгляда. После свадьбы мы с Игорем решили тут поселиться, и я наивно полагала, что это будет наше счастливое гнёздышко. Но не прошло и двух месяцев, как мой супруг начал ежедневно ныть, что ему всю душу вымотала дорога на работу. Сначала я списывала это на усталость, но теперь его жалобы звучат, как заезженная пластинка, и я уже не понимаю: то ли сдаться и переехать, то ли стоять на своём, ведь это моя крепость. Но одно ясно — его ворчание действует мне на нервы, и страшно подумать, что это только цветочки.
Мы с Игорем расписались полгода назад. До этого он ютился с родителями на другом берегу Москвы-реки, а я — в своей однушке, которую купила на родительские накопления плюс ипотека. Квартира скромная, но для двоих в самый раз. Я вкладывала в неё всю душу: переклеила обои в тёплый персиковый, подобрала идеальные тюлевые занавески, расставила книжные полки с любимыми томиками. Когда встал вопрос, где жить после свадьбы, я предложила мою квартиру. Игорь тогда радостно согласился: “Тань, у тебя же почти центр, да и своя жилплощадь — это ж мечта!” Я рисовала в голове идиллические картины: совместные ужины, вечера под сериалы, планы на будущее. Увы, реальность оказалась прозаичнее.
Первые недели всё шло как по маслу. Игорь помогал с косметическим ремонтом, мы вместе выбирали новый диван-книжку, даже смеялись, что наша квартира — как гнёздышко для молодых голубков. Но вскоре он начал возвращаться с работы мрачнее осеннего неба. “Тань, — бубнит, — я сегодня два часа в пробках торчал!” Его офис действительно расположен на задворках Новой Москвы, и дорога от нас занимает минимум час, а в час пик — все полтора. Я сочувствовала, предлагала варианты: выезжать пораньше, попробовать альтернативные маршруты. Но его это не впечатляло. “Ты не понимаешь! — ворчал он. — Я каждый день трачу полжизни на эту дорогу!”
Я пыталась быть мудрой женой. Предлагала: “Игорь, давай подумаем — может, машину в кредит возьмём или каршеринг попробуем?” Но он только отмахивался: “Не в машине дело, Таня. Надо перебираться ближе к моей работе”. Перебираться? То есть совсем? Я прямо спросила, и он кивнул: “Ну да, можно снять жильё рядом с офисом”. У меня аж чай в горле остановился. Снять? А моя квартира? Мой дом, за который я пять лет платила банку, в который вложила столько сил? Просто взять и переехать на край света, потому что ему неудобно?
Я объяснила, что для меня эта квартира — не просто квадратные метры. Это моя первая взрослая победа, моя самостоятельность. Да, район не Рублёвка, но я им горжусь. Игорь же смотрел на меня, как на капризного ребёнка: “Таня, это всего лишь жильё. Мы можем сдать его и жить там, где мне комфортнее”. Комфортнее ему! А я-то тут при чём? Мне до работы — двадцать минут неспешным шагом. Я люблю этот район — тут и парк с белочками, и кофейня, где мы с девчонками болтаем, и бабушка-соседка, которая угощает варениками. Почему я должна со всем этим расставаться?
Ситуация накаляется. Теперь Игорь ворчит не только о дороге, но и обо всём подряд. То ему тесно в однушке, то сверху топают дети, то “пахнет совдеповским ремонтом”. Совдеповским?! Да я только в прошлом году евроремонт сделала! Я начала подозревать, что дело не в пробках. Может, его просто бесит, что это “моё” жильё? Как-то спросила прямо: “Игорь, если бы мы жили у твоих родителей, ты бы так же ныл?” Он замялся, потом буркнул: “Там далековато, зато просторнее”. То есть мои квадратные метры ему не по чину?
Я позвонила маме за советом. Она вздохнула: “Танюш, брак — это вечные компромиссы. Надо искать золотую середину”. Но где она, эта середина? Сдать мою квартиру и переехать в его офисную резервацию? Или остаться, слушая ежедневные причитания? Я предложила вариант: пусть Игорь ищет работу поближе. Вакансий инженеров — как собак нерезаных. Но он только фыркнул: “Я десять лет в этой компании, я не намерен всё начинать с нуля”. А я, значит, должна?