Скандал в деревне из-за родни
«Как ты могла их на порог выставить? Это же твоя родная тетка Тамара Ильинична и племянница Светлана! Им и без того нелегко — Света развелась, одна сына растит!» — кричала мать, Антонина Петровна, едва сдерживая слезы. А по деревне уже поползли пересуды: будто я, Анастасия, бессердечная, выгнала родных на улицу. Соседи перешептываются, знакомые сторонятся, а у меня уже душа болит от всей этой несправедливости. Я ведь не зверь — были у меня причины их попросить уйти! Но кто в деревне станет разбираться? Легче осудить, чем правду искать. Устала оправдываться, но молчать больше не могу — пора рассказать, как всё было.
Началось всё месяц назад, когда тетка Тамара с дочерью Светланой и её сыном Васей приехали к нам. Света недавно разошлась с мужем, который, по её словам, оказался «не подарком». Осталась она одна с пятилетним Васькой, без работы и без угла — квартиру забрал бывший. Тетка Тамара тоже решила перебраться из города в деревню, потому что «в своей хрущёвке душно». Позвонили, попросились пожить у нас, пока не определятся. Я, конечно, не отказала — родня всё-таки. Мы с мужем живём в крепком доме, своих двое детей, но место нашлось. Думала, недели две погостят — и дальше своей дорогой. Как же я ошибалась.
С первого же дня тетка Тамара вела себя, будто хозяйка. Переставляла горшки на подоконниках — «так свет лучше», лезла на кухню, ворчала: «Настенька, как это борщ без чернослива варишь?» Я терпела, улыбалась, но внутри всё кипело. Светлана вместо поиска работы целыми днями сидела в телефоне или нола, как ей тяжело. Её Васька, хоть и мальчик славный, носился по дому, будто вихрь, ломал игрушки наших детей, а Света только руками разводила: «Он же дитя малое, чего с него взять?» Предлагала ей помочь — вакансии поискать, с Васей посидеть, пока она на собеседованиях. Но она отмахивалась: «Настя, не приставай, мне и так тошно».
Через две недели стало ясно: уезжать они не собираются. Тетка Тамара заявила, что хочет остаться в деревне насовсем, и намекнула: «Могли бы вам флигельчик пристроить — нам бы хватило». Светлана поддакнула: «Вот именно, Настя, дом-то вам от бабушки достался, а мы с Васей что, под забором жить будем?» Я обомлела. То есть я теперь обязана их содержать, потому что они «несчастные родственники»? Мы с мужем годами вкалывали, чтобы дом привести в порядок, детей растить, кредиты гасить. А теперь мне делить свой кров с теми, кто даже спасибо сказать не удосуживается?
Попыталась поговорить по-хорошему: «Тетя Тома, Света, мы рады помочь, но вам ведь своё место искать надо. Вместе вечно жить не получится». Тетка Тамара всплеснула руками: «Настенька, ты что, нас на улицу выставляешь? Я ж тебе родная кровь!» Света расплакалась, Васька заныл, и я почувствовала себя последней дрянью. Но знала: если сейчас не поставлю точку, так и будут на нашей шее сидеть. В итоге дала им недельку на поиски жилья и предложила первый месяц аренды оплатить. Но они обиделись и ушли к знакомым, бросив на прощание: «Ещё пожалеешь, Настя».
И теперь деревня бурлит. Мать пришла в слезах: «Настенька, как ты могла? Света одна с ребёнком, а ты их вон!» Пыталась объяснить, что не выгоняла, а просила за свою жизнь отвечать. Но мать только качала головой: «По всей округе уже разнесли, что ты родню в беде кинула». Бабки у колодца перешёптываются, кто-то даже сказал, будто я «злой рок на себя накликала». А мне горько до слёз. Я ж не каменная — помогала, как могла! Но почему я должна жертвовать своим домом, своим спокойствием, лишь бы другим было удобно?
Муж меня поддержал: «Настя, ты права. Они взрослые, пусть сами решают свои проблемы». Но даже его слова не снимают тяжести с души. Чувствую себя виноватой, хоть и знаю — поступила правильно. Светлана могла бы работу найти — в деревне вакансии есть, да и до города рукой подать. Тетка Тамара могла бы вернуться в свою квартиру или хотя бы не хозяйничать в моём доме. Но они выбрали роль жертв, а я теперь в их глазах — злодейка.
Иногда думаю: может, стоило потерпеть? Дать им ещё месяц, помочь? Но вспоминаю, как тетка Тамара выкинула мою старую скатерть, потому что она ей «глаз мозолит», и как Света даже не извинилась, когда Васька разбил нашу любимую вазу. Нет, так жить нельзя. Мой дом — моя крепость, моя семья. И я не хочу, чтоб он стал пристанищем для тех, кто не желает жизнь в свои руки брать.
Мать твердит: «Извинись, позови их обратно». Но я не стану. Пусть говорят что хотят, пусть бабки у подъездов судачат. Я знаю, почему так поступила, и мне не стыдно. Светлана и тетка Тамара — моя кровь, но это не значит, что я должна их на себе таскать. Желаю им найти свой путь, но не за мой счёт. А слухи… Пусть идут своим чередом. Я живу не для пересудов, а для своей семьи. И точка.