Когда-то давно, в добрые старые времена, мы с супругом, Григорием Петровичем, решили выдать нашу дочь Авдотью замуж. Дуняша уже в двадцать семь лет переступила, пора и о своем гнезде подумать, тем паче что встретила парня хорошего — Дмитрия. Парень солидный, инженером трудится, к нашей дочери с почтением относится, да и нам с Григорием сразу приглянулся.
Всё к свадьбе шло: и дату наметили, и платье приглядели, гостей пересчитали. Но как узнала я, чем снарядила своего сына его матушка, Пелагея Степановна, так язык онемел. Неужто в наш-то век опять в старину ударились, где приданое решает, кто кому пара?
Дуня наша — умница писаная. Университет окончила, в конторе маркетологом служит, сама себе на жизнь зарабатывает. Мы с Григорием всегда учили её быть самостоятельной, чтобы на мужа одного не полагалась. Но как родители, помочь молодым хотели — деньги на первый взнос за квартиру собрали, чтоб ипотеку взять могли. Да ещё и приданое потихоньку готовили: бельё на кровать с кружевами, сервиз фарфоровый, даже занавески новые купили, чтобы в доме у них уютно было. Думали, мелочи, но сердцу приятно. А Дмитрий, как жених, тоже не в стороне остался — копилку припас, говорил, чтоб всё у них с Дуней поровну было.
А на той неделе к Пелагее Степановне заехали, дело свадебное обсудить. Барыня видная, волосы уложены, будто из парикмахерской вышла, да и разговор ведёт, словно указ пишет. Сидим за столом, чай пьём, а она вдруг: «Анфиса Кузьминична, а что вы Авдотье в приданое даёте? У нас ведь обычай, чтоб невеста в дом с достатком входила». Сначала подумала — шутит. Какое ещё приданое? То ли корову давать, то ли сундук с червонцами везти? Но Пелагея Степановна без улыбки. И тут как гром среди ясного неба: «Я своему Митеньке машину купила, без всяких кредитов, да и половину за квартиру внесла. А у вас что?»
Чуть чашку не выронила. Машина? Полквартиры? То есть нам теперь за жениха откупаться? Сдержалась, конечно, улыбнулась, сказала, что помогаем по мере сил, но в подробности не пустилась. А внутри — буря. Мы с Григорием не бояре, но для Дуни всё, что могли, собрали. А теперь выходит, что наш вклад — сущие пустяки, а Пелагея Степановна, вишь, княжича вырастила, которого мы обязаны одаривать?
Приехала домой, рассказала Дуне. А та только рассмеялась: «Маменька, да какая разница? Мы с Димой сами справимся». Но мне обидно. Не за себя — за дочку. Она у нас свет в оконце, добрая душа, а её теперь на вес золота меряют, как в старину. Поделилась с Григорием, а он, как всегда, отмахнулся: «Анфиса, не заморачивайся. Главное — любовь у них». Ему легко говорить, а я всё переживаю. Почему мы перед Пелагеей Степановной оправдываться должны? Да и откуда у неё такие замашки? Неужто думает, что её Дима — товар на ярмарке, а мы — купцы с кошельками?
Через пару дней Дуня рассказала, что и Дмитрий матушкины речи не одобряет. Говорит, машина и деньги — дело хорошее, но свадьба — не торги. «Я женюсь на Авдотье, а не на её приданом», — сказал он. Тут я немного оттаяла. Парень, видно, с головой, и Дуня ему дорога. Но Пелагея Степановна не успокаивается. Позвонила, давай выспрашивать: какое платье купили, сколько гостей позовём, да не хотим ли к приданому «что-то посущественнее» добавить. Чуть языком не ляпнула лишнего.
Теперь сижу, размышляю: как быть-то? С одной стороны, сватье нервы трепать не хочется — свадьба всё-таки. С другой — бесит это её высокомерие, будто мы в долгу. Мы с Григорием всю жизнь в поте лица трудились, Дуню растили, образование дали, добру научили. Разве это не дороже всяких машин? Да и молодые сами жизнь строить должны. Мы с мужем начинали с угла в коммуналке — и ничего, выбились. А тут словно на торги позвали.
Дуня, золото моё, всех мирит. Говорит: «Мама, не переживай. Если что, сами кредит возьмём — без приданого обойдёмся». Но вижу — и ей неловко. Хочет, чтобы свадьба радостью была, а не перебранкой. Решила я с Пелагеей Степановной больше в эти разговоры не вступать. Пусть себе говорит, а мы сделаем, как считаем нужным. Поможем детям, чем сможем, и будем радоваться за них. А коли сватье кошелём меряться охота — её дело.
Но осадок остался. Хочется, чтобы свадьба о любви была, а не о деньгах. Верю, что у Дуни с Димой всё сложится. Молодые, крепкие, любят друг друга. А приданое… Пусть Пелагея Степановна свои богатства при себе держит. Главное, что есть у нашей Авдотьи, — её доброе сердце да ясный ум. А это в любом доме дороже злата-серебра.