Мне, конечно, вовсе не улыбается эта перспектива, но я собираю сумки и еду с сыном Даниилом к моей маме, Галине Михайловне. А всё потому, что вчера, пока я гуляла с ребёнком, мой муж Валерий, представляете, вдруг решил проявить широту души и впустил в нашу комнату родню — двоюродную сестру Ларису с мужем Игорем и их двумя детьми, Зоей и Тихоном. И самое бесстыдное: он даже не потрудился со мной обсудить! Просто заявил: «Вы с Даниилом можете пожить у мамы, там места хватит». Я до сих пор не могу прийти в себя от такой наглости. Это наша квартира, наша комната, а я теперь должна сворачиваться и уступать место посторонним? Нет уж, это перебор.
Всё началось, когда я вернулась с прогулки. Даниил, как всегда, умаялся, хныкал, и я мечтала только о том, чтобы убаюкать его и самой выпить чаю в тишине. Захожу в прихожую — а там творится не пойми что. В нашей спальне, где мы с Валерием и Даниилом спим, уже обжились Лариса с Игорем. Их дети, Зоя и Тихон, носятся по комнате, раскидывая мои вещи, а мои книги, косметика, даже ноутбук — аккуратно свалены в угол, будто я здесь лишняя. Я стою, как будто кипятком ошпаренная, и спрашиваю Валерия: «Это ещё что?» А он, с невозмутимостью, будто о футболе говорит: «Лариса с семьёй приехали, им негде остановиться. Решил, вы с Даниилом можете к Галине Михайловне съездить, там места много».
Я чуть не задохнулась от злости. Во-первых, это наша квартира! Мы с Валерием вместе вкладывались в ремонт, выбирали обои, покупали мебель. А теперь я должна съезжать, потому что его родне захотелось погостить? Во-вторых, почему он даже не удосужился меня спросить? Может, я бы и согласилась, но хоть предупредил бы! А тут — просто поставил перед фактом. Лариса, к слову, даже не извинилась. Только улыбнулась и брякнула: «Леночка, да мы ненадолго, всего пару недель!» Пару недель? Да я и часа не хочу, чтобы кто-то трогал мои вещи!
Игорь, её муж, вообще молчит, как рыба об лёд. Сидит на нашем диване, пьёт чай из моей любимой кружки и кивает, когда Лариса что-то лопочет. А их дети — это отдельная песня. Зоя, лет шести, уже опрокинула компот на ковёр, а Тихон, четырёхлетний, устроил из моего гардероба домик для игр. Я попыталась намекнуть, что это не вокзал, но Лариса только махнула рукой: «Ой, ну что с детей взять!» Ну да, конечно, а убирать за ними, выходит, мне.
Я попробовала поговорить с Валерием на кухне. Сказала, что мне больно, что он решил за меня. Объяснила, что Даниилу нужен его угол, его кроватка, а не раскладушка у бабушки. Но Валерий только пожал плечами: «Лена, не раздувай. Родня же, надо помочь». Родня? А мы с Даниилом — не родня? Я так закипела, что еле сдержалась. Но вместо криков пошла собирать вещи. Если он думает, что я проглочу это — сильно ошибается.
Моя мама, Галина Михайловна, когда услышала, что случилось, чуть телефон не разбила. «Что, Валерий теперь у вас хозяин положения? — гремела она в трубку. — Приезжайте, Ленка, я вас с Данилкой приму, а с мужем потом разберёшься». Мама у меня — женщина боевая, уже готова была мчаться к нам и выставлять гостей за дверь. Но я пока не хочу скандала. Просто хочу, чтобы сын был в тепле, а я могла решить, что делать дальше.
Складывая вещи, я всё прокручивала в голове. Как так вышло, что Валерий так легко выставил нас с Даниилом из нашей же жизни? Я всегда старалась быть хорошей женой: стряпала, убирала, поддерживала. А он даже не подумал, как я себя почувствую, увидев чужих людей в своей спальне. И самое обидное — он даже не извинился. Просто бросил: «Не делай из комара верблюда». Ну уж извини, Валера, но этот «комар» развалился у меня на кровати, как слон в посудной лавке.
Теперь я еду к маме, и, признаться, мне даже легче. У Галины Михайловны всегда пахнет ватрушками, а Даниил обожает копаться в её огороде. Но я не намерена оставлять это так. Уже решила: когда вернусь, мы с Валерием устроим серьёзный разговор. Если он хочет быть семьёй — пусть учится уважать нас с сыном. А Лариса с Игорем пусть ищут гостиницу или съёмную квартиру. Я не против помочь, но не за счёт нашего уюта и не без моего ведома.
Пока я укладываю Данииловы машинки в рюкзак, он смотрит на меня своими доверчивыми глазами и спрашивает: «Мама, мы к бабушке надолго?» Я обнимаю его и говорю: «Ненадолго, родной. Просто поживём у бабушки, а потом вернёмся домой». Но про себя знаю: домой я вернусь только тогда, когда буду уверена, что это снова наш дом, а не проходной двор для всяких родственников. А Валерий пусть решает, что для него важнее — его «рА пока пусть Валерий наслаждается своим гостеприимством, разгребая последствия детских шалостей и объясняя Тихону, почему моя помада не годится для рисования на обоях.