Мне, конечно, совсем не хочется, но я собираю вещи и еду с сыном Мишенькой к моей маме, Галине Степановне. А все потому, что вчера, пока мы гуляли, мой муж Игорь, видите ли, решил проявить широту души и пустил в нашу комнату родню — двоюродную сестру Светлану с мужем Виктором и их детьми, Катюшей и Лешкой. И самое обидное: он даже не удосужился со мной переговорить! Просто заявил: “Вы с Мишуткой можете пожить у твоей мамаши, там просторно”. Я до сих пор в бешенстве от такой нахальности. Это же наша квартира, наша спальня, а я теперь должна ютиться у мамы, чтобы освободить место чужакам? Нет уж, это перебор.
Началось все с того, как я вернулась с прогулки. Мишка капризничал, хныкал, и я мечтала только о горячем чае и тишине. Открываю дверь — а у нас дома словно ярмарка! В нашей спальне уже вовсю обживаются Света с Витей. Их отпрыски носятся по комнате, раскидывая мои вещи, а мой ноутбук, книги и даже любимую помаду аккуратно сложили в коробку, будто я уже не хозяйка здесь. Я остолбенела и спрашиваю Игоря: “Это еще что за безобразие?” А он, будто речь идет о прогнозе погоды: “Светка с семьей приехали, им негде остановиться. Решил, вы с сыном можете к Галине Степановне податься, у нее же полно места”.
У меня дыхание перехватило от злости. Во-первых, это наша жилплощадь! Мы с Игорем копили на эту квартиру, выбирали обои, расставляли мебель. А теперь я должна съезжать, потому что его родне захотелось погостить? Во-вторых, почему он даже не потрудился со мной посоветоваться? Может, я бы и согласилась помочь, но хотелось бы обсудить условия. А тут — просто приказ. Света, кстати, даже не извинилась. Только ухмыльнулась: “Танюша, не кипятись, мы всего на пару недель!” Пару недель? Да я и на день не готова терпеть чужих детей в своем углу!
Виктор, муж Светы, словно воды в рот набрал. Сидит на нашем диване, потягивает кофе из моей именной кружки и кивает, как китайский болванчик. А их дети — отдельная песня. Катюша, шести лет, уже пролила компот на новый ковер, а Лешка, которому четыре, устроил из моего гардероба штаб разведчиков. Я попыталась намекнуть, что это не вокзальная гостиница, но Света отмахнулась: “Ой, детки же, с них какой спрос!” Понятно, убирать за ними, выходит, мне.
В кухне я попробовала поговорить с Игорем. Объяснила, что Мишке нужны привычная кроватка и режим, а не поездки к бабушке с ночевками на раскладушке. Но Игорь только буркнул: “Таня, не раздувай из этого целую драму. Родня есть родня”. Родня? А мы с Мишкой — не родня, что ли? Меня так взбесило, что я еле сдержала слезы. Но вместо сцены пошла паковать чемоданы. Если он думает, что я буду безропотно соглашаться, то глубоко ошибается.
Моя мать, Галина Степановна, когда услышала о происходящем, чуть трубку не разбила. “Да он совсем охренел, твой Игорек? — кипятилась она. — Приезжайте, внучка, я вас встречу, а там разберёмся”. Мать у меня женщина боевая, готова была тут же мчаться и выставлять непрошеных гостей. Но я пока не хочу шумихи. Мне важно, чтобы сын был в комфорте, а у меня была возможность обдумать всё как следует.
Складывая Мишкины маечки, я раз за разом прокручивала эту ситуацию. Как же Игорь мог так запросто вытеснить нас из собственного дома? Я всегда старалась быть образцовой женой: варила борщи, гладила рубашки, поддерживала во всем. А он даже не задумался, каково мне увидеть чужих людей среди своих вещей. И самое гадкое — ни капли раскаяния. Бросил только: “Не придумывай проблему на пустом месте”. Ну извини, Игорь, но проблема уже сидит на моей подушке и пьёт мой чай.
Теперь я еду к маме, и в каком-то смысле мне даже легче. У Галины Степановны всегда пахнет ватрушками, а Мишка обожает её огород с клубникой. Но сдаваться я не собираюсь. Твёрдо решила: когда вернёмся, у нас с Игорем будет серьёзный разговор. Если он хочет сохранить семью, пусть научится уважать меня и сына. А Света с Витей пусть ищут гостиницу — я не против помочь, но не в ущерб своему дому.
Пока я укладываю Мишины машинки, он смотрит на меня своими доверчивыми глазёнками и спрашивает: “Мама, мы надолго к бабуле?” Я глажу его по головке и отвечаю: “Нет, зайчик, ненадолго. Просто отдохнём у бабушки и вернёмся”. Но внутри я знаю: вернусь я только тогда, когда буду уверена, что это по-прежнему наш дом, а не постоялый двор для всех родственников Игоря. А ему стоит задуматься — что для него дороже: удобство свояченицы или покой собственной семьи.