Сегодня собрал вещи и поехал с сыном Мишкой к маме, Валентине Степановне. А всё потому, что мой супруг Дмитрий вдруг решил проявить хлебосольство и пустил к нам в комнату родню — двоюродную сестру Лиду с мужем Василием и их детьми, Марусей и Тимуром. И даже не удосужился спросить моего мнения! Хладнокровно заявил: «Вы с Мишкой поживите у твоей матери, там просторно». До сих пор не верю такой наглости. Это наша квартира, наша спальня, а я должен ютиться у мамы? Нет уж, это перебор.
Всё началось, когда мы вернулись с прогулки. Мишка устал, капризничал, я мечтал только о чашке чая и тишине. Открываю дверь — а у нас сущий кавардак! В спальне уже расположились Лида с Василием, их дети носятся, раскидывая всё подряд, а мои вещи — книги, косметика, ноутбук — свалены в угол, будто я здесь лишний. Стою как громом поражённый и спрашиваю: «Дим, это что за цирк?» А он хоть бы хны: «Родня приехала, им негде остановиться. Вы с сыном у Валентины Степановны переночуете, там места хватит».
Я аж задохнулся от злости. Во-первых, это наша квартира! Мы её обустраивали, за ипотеку платили вместе. А теперь я должен съехать, потому что его родне вдруг захотелось в гости? Во-вторых, почему он не спросил меня? Может, я бы и согласился, но обсудить бы надо! А Лида даже не извинилась, только хихикнула: «Сеня, да мы ненадолго, недельки на две!» Две недели? Да я и двух дней не хочу, чтобы чужие копались в моих вещах!
Василий сидит на нашем диване, пьёт из моей кружки и молчит, будто воды в рот набрал. А дети — отдельный кошмар. Маруся пролила компот на ковёр, а Тимур залез в шкаф, будто это его личный штаб. Попробовал намекнуть, что у нас не постоялый двор, но Лида отмахнулась: «Да ладно, дети же!» Конечно, а убирать за ними, видимо, мне.
Позже попытался поговорить с Димой. Говорю — обидно, что решение принял за меня. Мишке нужен покой, свой угол, а не раскладушка у бабушки. Но Дима лишь пожал плечами: «Сеня, не раздувай. Родня — надо помогать». Родня? А мы с Мишкой — не родня? Чуть не взорвался, но сдержался. Просто начал собирать вещи. Если он думает, что я буду терпеть, то сильно ошибается.
Мама, когда узнала, вспылила: «Что, Дима теперь у вас хозяин? Приезжайте, я вас приму, а с мужем потом разберёшься». Валентина Степановна — дама бойкая, готова была сразу ехать и выставлять гостей. Но я пока не хочу скандала. Просто хочу, чтобы сын был в спокойствии, а я мог обдумать, как жить дальше.
Складывая Мишкины игрушки, я ловил себя на мысли: как же так вышло, что Дима так легко вытеснил нас из нашей же жизни? Я всегда старался быть хорошим мужем: заботился, поддерживал, терпел его вечные задержки на работе. А он даже не подумал, каково мне будет видеть чужих в нашей постели. И самое обидное — даже не извинился. Бросил лишь: «Не делай из мухи слона». Да нет, дружище, это не муха — это целая горилла, растянувшаяся на моей кровати.
Теперь едем к маме. Честно, даже полегчало. У Валентины Степановны всегда уютно, пахнет блинами, а Мишка любит копаться у неё в огороде. Но я не намерен оставлять всё как есть. Решил: когда вернусь, устроим с Димой серьёзный разговор. Если он хочет быть семьёй, пусть научится уважать нас. А Лида с Василием пусть ищут гостиницу. Я не против помочь, но не ценой моего дома и не без моего ведома.
Мишка, укладывая мишку в сумку, спросил: «Пап, мы надолго у бабушки?» Я обнял его: «Ненадолго, солнышко. Просто передохнём, а потом домой». Но в душе знаю: вернусь только тогда, когда буду уверен, что это снова наш дом, а не бесплатная гостиница для родни. А Диме стоит задуматься: что для него важнее — показное гостеприимство или настоящая семья.
Вывод прост: нельзя позволять другим решать за тебя, даже если эти другие — самые близкие. Дом — это крепость, а не проходной двор.