Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась поехать с моим новым парнем Степаном на пасхальный ужин к маме, Валентине Михайловне. Вроде бы семейный праздник — должно быть тепло и душевно: пасха, яйца, родные лица. Но когда я увидела, сколько народу набилось в мамин дом, мне захотелось тут же развернуться и уехать. Все мои три сестры — Людмила, Светлана и Галина — явились с мужьями и детьми. Плюс мамин брат, дядя Николай, с женой и двумя взрослыми сыновьями. А ещё какие-то дальние родственники, которых я, честно говоря, с трудом узнала. И вот в эпицентре этого хаоса — я и Степан, мой новый парень, которого я впервые решилась показать семье. Лучше бы я передумала.
Едва переступили порог, начался ад. Мама сразу накинулась на Степана с допросом: «Степа, а кем работаешь? А сколько зарабатываешь? А когда свадьбу играть будем?» Степан держался стойко, улыбался, но я видела, как у него дрогнул взгляд. А сёстры, будто сговорившись, устроили ему настоящий допрос. Людмила, старшая, тут же завела речь о том, как её муж стал начальником отдела и купил новую «Ладу Гранту». Светлана хвасталась, что её сын уже занимается хоккеем и его взяли в юниорскую лигу. Галина, младшая, язвительно прошипела мне на ухо: «Ну и где ты такого откопала?» Степан младше меня на четыре года, и, кажется, это стало главной темой вечера.
Валентина Михайловна, моя мать, решила, что её священный долг — откормить Степана. Она без конца подкладывала ему кусочки пасхи, приговаривая: «Ешь, родной, ты же костей не соберёшь!» Степан вежливо благодарил, но я заметила, как он еле справляется с её гостеприимством. Потом мама пустилась в воспоминания: «Вот, Степа, наша девочка в детстве мечтала выйти за космонавта! Ты, конечно, не Гагарин, но парень ничего!» Гости загоготали, а мне хотелось сквозь пол провалиться. Степан лишь усмехнулся, но я знала — ему не по себе.
Дядя Николай, мамин брат, решил проверить Степана на прочность. Налил ему самогона и произнёс тост: «За молодых! Но, парень, ты в курсе, что у нас женщины — огонь?» Степан кивнул, выпил, но я почувствовала, как его пальцы сжали мои под столом. А когда дядя предложил ему выйти во двор и «показать, как он справляется с топором», я не выдержала. «Дядя, хватит, он же не дровосек!» — выпалила я. Все заржали, но в глазах Степана читалось одно — желание сбежать.
Дети сестёр добавили хаоса. Племянники носились по дому, орали, опрокинули банку с солёными огурцами. Сын Светланы подскочил к Степану и выпалил: «Ты теперь наш новый папа?» Я чуть не поперхнулась квасом. Степан, надо отдать ему должное, не смутился: «Пока я просто Степан, но можем дружить». Мальчишка кивнул и умчался, а я мысленно поставила ему пятерку.
Но хуже всего было, когда заговорили о моём прошлом. Людмила, будто невзначай, вспомнила моего быСтепан молча положил руку мне на плечо, и в его взгляде я прочитала то, что не смогла выразить словами: «Мне всё равно, что было до меня — теперь ты моя».