Когда-то давно, в городе Ижевске, довелось мне оказаться меж двух огней — между любовью к мужу и долгом перед сестрой.
Меня зовут Антонина, а мою старшую сестру — Евдокия. С детства она ревновала меня к родителям, будто мне доставалось больше: больше кукол, больше сладостей, больше ласки. Да не было того! Просто я радовалась малому, а она ждала большего. И если ягода в её руках горчила, то и моя должна была быть такой же.
Когда я встретила Степана, моего будущего мужа, Евдокия только презрительно фыркала. Говорила родителям, что брак мой — ненадолго. Мне было тогда двадцать два, Степану — двадцать четыре, а Дусе — двадцать пять, и ни единого жениха на горизонте.
После свадьбы жили мы со свекровью, но та вскоре уехала за границу с новым мужем, оставив нам свою двушку в центре. А потом дед Степана умер и завещал ему ещё одну квартиру, в Заречье. Оставили мы её под съём — деньги копили на учёбу сына, Мишки. Ему двенадцать, а время, как известно, летит не по-детски.
А Евдокия, будто наперегонки со мной, выскочила замуж за первого, кто подвернулся — за Фёдора. Ленивого, безответственного, живущего то здесь, то там, где платят. Родила ему троих, и жили они в тесной однушке, купленной на материнский капитал.
Жалко мне было племянников — вечно в старых куртках, вечно голодные. Родители помогали, чем могли, но у пенсионеров размах не тот.
Долго скрывали мы от Дуси, что сдаём квартиру, но тайное всегда становится явным.
И вот однажды приходит она ко мне вся в слезах:
— Тонь, ну как же так?! — голос дрожал. — Вы жильё сдаёте, а у нас тут как сельди в бочке! Рядом же музыкальная школа, Маруся мечтает на скрипке играть, а Ваня — в хоре петь! Пусти нас хоть на время, а там Федя работу найдёт, я выйду — будем платить! Мы ж родня!
Слушаю её — и сердце ноет. Жалость к детям, да страх за своё.
Рассказала всё Степану.
— Ни за что! — рубанул он. — Они разнесут квартиру в щепки, а денег мы не увидим! Этот твой Федя где-то устроится? Да он за всю жизнь и недели нормально не работал! А сестра твоя ещё и четвёртого родит — лишь бы не трудиться!
Пыталась я его уговорить, мол, временно, мол, им тяжело.
— Сама-то веришь? — усмехнулся он. — Им палец дашь — всю руку отхватят. Нет! Уже новых жильцов ищу!
А наутро звонок:
— Мы почти собрались! Осталось немного — и переезжаем! Жди!
Сижу, телефон в руках, а слова застревают в горле. Не сказала, что зря вещи собирают… Не сказала, что не пустим.
Боюсь за мать — сердце у неё слабое, любой стресс может кончиться плохо.
Боюсь потерять Дуську навсегда — и в то же время боюсь разрушить семью.
Стою перед выбором, который рвёт душу.
Сердце велит помочь родной крови. Но память шепчет: Евдокия всегда брала, но не отдавала.
А Степан… Степан был рядом всегда: поднимал, поддерживал, строил со мной нашу жизнь. И теперь просит лишь одного — защитить наш дом, нашу семью, наше будущее.
И я понимаю: как ни больно, но сказать придётся «нет».
Найду в себе силы отказать сестре. Пусть злится. Пусть ненавидит. Я выбираю мужа, сына, наш дом.
Но как же тяжело… Как же горько осознавать, что родная кровь способна поставить перед таким выбором…