В тихом провинциальном городке на Волге жила Татьяна Ивановна, посвятившая всю себя семье — сыну и его жене. Годами она отдавала им всё: время, силы, деньги. Но вместо благодарности встретила холодное равнодушие. Когда невестка в слезах умоляла о помощи, Татьяна впервые твёрдо сказала «нет». Теперь она сидела у окна, глядя на падающий снег, и думала: правильно ли поступила? Или это лишь первый шаг к окончательному разрыву?
Недавно раздался звонок. Невестка, Ольга, еле сдерживала слёзы: «Таня Ивановна, помогите! Температура под сорок, горло в огне. С Машенькой одной не справляюсь…» Татьяна, сидя в своей квартире, спокойно ответила: «Извини, Оля, но я в деревне у сестры, в город не вернусь». Положила трубку и почувствовала — в груди смешались злость и странное облегчение.
Соседка Вера, услышав эту историю, ахнула: «Тань, да ты же здесь! Девочке-то всего три месяца, как она одна?» Татьяна сжала губы: «Моя внучка, да. Но Ольга заслужила. Пять лет я ей была вместо матери — свадьбу оплатила, квартиру обустроила, ремонт сделала. А хоть раз «спасибо» услышала? Нет! Только новые айфоны, шубы да поездки в Сочи!»
Голос её задрожал: «Когда беременная была, я её по лучшим врачам водила, анализы за неё сдавала. В роддом борщи носила, квартиру перед выпиской до блеска вымыла. И что? Как будто так и надо!» Вера вздохнула: «Дети сейчас все такие — забывают, что родители не обязаны…» Но Татьяну это не убедило: «Не обязаны? А когда мне помощь нужна была?»
Однажды она попросила сына, Дмитрия, встретить её с вокзала — везла тяжёлые сумки из гостей. Он согласился, но через час позвонила Ольга: «Возьмите такси, Диме с работы отпрашиваться неудобно». Татьяна тогда еле сдержалась. «Когда их ребёнка в больницу везти — время нашлось, а для матери — нет?» — возмущалась она Вере.
«Ну, работа же, зарплата…» — пробовала оправдать соседка. Но Татьяна лишь махнула рукой: «Чужие люди сумки до квартиры донесли, а родной сын даже не поинтересовался, доехала ли я!» Слёзы подступили к горлу, но она сглотнула их: «С тех пор я твёрдо решила — хватит.»
Вера покачала головой: «Но Машенька-то не виновата…» Татьяна замолчала. Внучку она любила, но обида перевешивала. «Пусть поймут, каково это — когда тебя не замечают.»
По ночам она не спала, представляя, как плачет маленькая Маша, как Ольга борется с температурой. Сердце ныло, но воспоминание об их чёрствости гасило жалость. «Сами довели», — шептала она в темноте.
Теперь, глядя на заснеженный двор, Татьяна сомневалась: а вдруг они больше никогда не позТеперь она ждала, что они первыми протянут руку, но дни шли, а телефон по-прежнему молчал.