В тихом городке на берегу Оки Анна Семёновна многие годы стремилась быть образцовой матерью и свекровью. Она отдавала все силы, время и сбережения ради благополучия сына и его супруги. Но их чёрствость и неблагодарность ранили её душу. Когда невестка в отчаянии умоляла о помощи, Анна впервые сказала «нет», решив ответить тем же. Теперь она размышляла: справедлива ли её месть или это лишь горечь, разъедающая семью изнутри?
Зазвонил телефон. Невестка, Ольга, еле слышно прошептала: «Анна Семёновна, ради Бога, приезжайте! Температура под сорок, горло болит так, что глотать не могу. Помогите с Дашенькой, мне совсем плохо!» Анна, сидя в своей квартире, равнодушно ответила: «Извини, Оля, но я в деревне у тёти Кати. Возвращаться не собираюсь». Она бросила трубку, чувствуя, как давняя обида смешивается с горьким торжеством.
Соседка Галина, узнав об этом, ахнула: «Ань, да ты же в городе! Ольге и правда тяжело — ребёнку всего три месяца! Как ты могла?» Анна сжала губы: «Моя внучка, да. Но Оля заслужила. Шесть лет я пыталась быть ей как мать. На свадьбу отдала все сбережения, помогала с ремонтом, покупала мебель. А они хоть раз сказали «спасибо»? Только новые телефоны, поездки в Сочи да шубы!»
Голос её дрогнул: «Когда Оля ждала Дашу, я водила её к профессорам, сама бегала с анализами. В роддом носила куриный бульон, перед выпиской отдраила их квартиру. И что? Ни капли признательности! Как будто так и надо!» Галина вздохнула: «Дети часто не ценят того, что имеют». Но Анна перебила: «А когда мне помощь нужна была? Они даже не поинтересовались!»
Однажды Анна попросила сына, Дмитрия, встретить её с вокзала. Она везла тяжёлые сумки из Рязани, где гостила у сестры. «Дима, выручи», — попросила она. Сын согласился, но через час позвонила Ольга: «Анна Семёновна, возьмите такси. Диме нельзя отпрашиваться — начальник строгий». Анна едва сдержалась. «Когда Олю с ребёнком в больницу везти надо было — время нашлось! А для меня — нет?» — кипятилась она перед Галиной.
Та утешала: «Работа важна, семью кормить надо». Но Анна не сдавалась: «Один раз попросила! Даже не позвонили, доехала ли я. Сумки еле донесла — незнакомый мужчина помог. Таксист, чужой человек, занёс их в подъезд! А родная кровь — бросила!» Слёвы капали на кухонный стол, но голос звучал твёрдо: «Хватит. Больше ни копейки, ни минуты».
Галина покачала головой: «Но малышка-то не виновата». Анна замолчала, чувствуя укол в сердце, но обида была сильнее. «Пусть поймут, каково это — когда тебе плевать. Сами выбрали». Она вспоминала, как носила Дашеньку на руках, как мечтала о внуках. Но равнодушие Дмитрия и Ольги убило всё. Теперь она ждала, что они первыми протянут руку, но телефон молчал.
По ночам Анна ворочалась без сна. Представляла, как Дашенька плачет в кроватке, как Ольга бредит в жару. Сердце ныло, но мысль об их предательстве глушила жалость. «Сама виновата, — шептала она в темноте. — Научила их, что можно только брать».
Глядя на метель за окном, Анна спрашивала себя: кто же проиграл в этой войне? Она хотела справедливости, но боялась, что останется одна в этой победе. А жизнь, как зимний ветер, уже уносила последние тёплые воспоминания.
Мудрость в том, что иногда, желая наказать других, мы наказываем в первую очередь себя. Обида — плохой советчик, а месть обходится дороже, чем кажется.