**Дневник. Разрыв с дочерью: тень прошлого**
Уже два года, как Варвара Степановна не разговаривает с дочерью — Алёной. Год назад, без объяснений, та перестала брать трубку. Поменяла замки в своей квартире в Коломне и чётко дала понять: мать в её доме нежелательна. Варвара Степановна до сих пор не смирилась. Каждый раз, вспоминая дочь, она чувствует, будто кто-то сжимает ей сердце.
«Два года тишины, — вздыхает она, голос дрожит, словно тонкая нить на ветру. — Алёна живёт, как ни в чём не бывало: фотографии в «ВКонтакте» выкладывает, с подругами гуляет. А мне — ни слова. Взрослая уже, у самой дочь, Машенька, три годика, муж Виктор. Квартира у них своя. Я всегда была строга — к себе, к людям, к Алёне тем более. Родитель должен воспитывать. Хотела, чтобы училась хорошо, порядок в доме держала, за собой следила».
Принципы свои Варвара Степановна не меняла даже после замужества дочери. Заходила к ним часто, но каждый визит оборачивался ссорой. «Как в таком хламе жить можно?» — ворчала она, перебирая вещи в шкафу, будто Алёне снова семь лет. Указывала на немытую тарелку, корила за невнимание к ребёнку, а зятя и вовсе не щадила: «Виктор — бездельник, вечно без гроша за душой!» Она считала, что только она может сказать правду в глаза, даже если это больно.
А год назад всё оборвалось. «Позвонила, как обычно, — вспоминает Варвара Степановна, губы подрагивают. — Рассказала, что племянницына дочь в четыре года уже «Войну и мир» буквами выкладывает. Алёна вдруг как взорвётся: «Хватит детей сравнивать!» Удивилась я — а как же иначе, если разница налицо? Это был наш последний разговор». Вскоре дочь сменила замки. «Думала, пройдёт, — говорит Варвара Степановна. — Ждала, что опомнится, придёт с повинной. Не пришла».
Молчание длилось. В августе у Варвары Степановны был день рождения. Ждала звонка — тишина. «Родная мать, а даже не поздравила!» — с горечью качает головой. На следующий день не выдержала, набрала с чужого номера. «Сказала: не хочешь общаться — освобождай мою квартиру!» — голос её дрожит от злости.
Дело в том, что шесть лет назад, перед свадьбой Алёны, Варвара Степановна переписала на неё свою двушку в Люберцах. «Зять-то копейки зарабатывал, — поясняет она. — Хотела помочь. Но раз дочь отвернулась — пусть ищет, где жить!» Алёна ответила жёстко: квартира её, документы в порядке, и выселять её не за что. «Мол, это её дом, и я тут лишняя, — сжимает кулаки Варвара Степановна. — Где же правда?»
Она уверена, что права. «Независимая? Пусть докажет! — говорит с вызовом. — Найдёт себе кров, раз мать не ценит». Но внутри — пустота. Вспоминает, как растила Алёну, как учила её стойкости, как мечтала о душевной близости. «Хотела как лучше, — шепчет, и слёзы катятся по щекам. — Почему так вышло?»
Алёна молчит. Может, устала от вечных нравоучений. Может, решила защитить семью от материнского контроля, который душил, как тугая удавка. Но Варвара Степановна не сдаётся. Ждёт, когда дочь сделает шаг, хотя с каждым днём надежда тает, как последний снег в марте.
**Вывод:** Строгость — не всегда добродетель. Иногда любовь должна быть тихой, как шелест берёз за окном. Иначе — останешься один на один с холодом, который сам и создал.