Моя жизнь разлетелась на куски.
Мне 60, а мужу — 66. Скоро развод. После 35 лет, которые я считала крепким браком, всё перевернулось. Я, Людмила, и мой супруг, Геннадий, казалось, нашли своё счастье в тихом городке под Воронежем. Но в один миг всё рухнуло, и теперь я стою на пороге одиночества с разбитым сердцем и чувством, будто меня предали.
Прожили вместе больше тридцати лет. А началось всё под Новый год. Дети разъехались по друзьям, оставив нам своего пса. Геннадий, заскучав в праздники, собрался в соседний город — навестить могилы родителей и заглянуть к сестре. Я не возражала, он часто так делал. Уехал, а я даже не догадывалась, что это станет последней каплей.
Вернулся через неделю, но уже другим. Взгляд пустой, разговоры — как с чужим. Ещё через неделю огорошил: «Хочу развод. Есть женщина, которая сможет меня спасти». Я онемела, промолчала, но внутри всё рухнуло. Позже узнала правду: та самая женщина, с которой он встречался сорок лет назад, нашла его в соцсетях. Они переписались. Оказалось, она живёт в том же городе, куда он ездил, а «визит к сестре» был лишь отговоркой, чтобы встретиться с ней.
Три дня он провёл у неё. Говорит, будто сразу нашли общий язык. Она — вдова, уверенная в себе, с трёшкой в центре, дачей и парой иномарок. Геннадий жаловался ей на жизнь: на то, что чувствует себя ненужным, что здоровье шалит. А она, называя себя знахаркой, пообещала его «исцелить». Да ещё и заявила, что разбирается в восточной медицине, лечит рак на ранних стадиях и даже видит будущее. Сулила золотые горы: если разведётся и женится на ней — получит дачу, машину и крепкое здоровье. Так начался этот ад.
Геннадий потребовал, чтобы я бегом бежала в загс и подписала на развод. Я отказалась — не собиралась прыгать по его указке. Тогда он сам подал в суд. О заседании узнала случайно, когда решила разобраться, что происходит. В иске он написал, будто мы 15 лет не спали в одной кровати, а последние 6 лет вообще жили раздельно. Чистейшая ложь! Я отказалась признавать эту чушь, и теперь жду суда, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Его поведение стало невыносимым. Смотрит на меня с брезгливостью, будто я чужая. А как назвать ту шестидесятипятилетнюю «знахарку», что разрушила нашу семью? Что она с ним сделала? Геннадий признался ей, что выпивает по сто грамм каждый день, хотя у него одна почка. А она ответила: «Ничего страшного». Безумие! Когда я умоляла его опомниться, он холодно заявил, что мы давно живём как соседи, и брак уже мёртв.
Вот так и закончилась моя семейная жизнь. В шестьдесят остаться одной — невыносимо тяжело. За тридцать пять лет я привыкла к Геннадию, к его манерам, к нашему общему быту. А он, похоже, никогда не ценил того, что у нас было. Теперь я стою перед пустотой, с болью в груди и одним вопросом: как жить дальше, когда всё, во что верила, рассыпалось в прах?