Мой юбилей — шестьдесят лет — я ждал с нетерпением. Готовился тщательно: продумывал меню, закупал продукты, готовил любимые семейные блюда — голубцы, жаркое, салаты, закуски и, конечно, пирог собственного приготовления. Мечтал, что соберутся все: дети, внуки, родные, чтобы вместе отметить этот день.
Живу я в Москве с младшей дочерью Ариной — ей уже тридцать, но пока ей не встретился достойный мужчина. Старший сын Дмитрий — взрослый мужчина, сорока лет, женат на Светлане, и у них растёт замечательная дочка, моя внучка Машенька.
Заранее предупредил всех, что праздник в субботу, специально выбрал выходной. Все обещали прийти. В воображении рисовались картины: общий стол, смех, воспоминания.
Но в тот день никто не пришёл.
Я звонил Диме раз за разом — без ответа. Телефон молчал. Сердце сжималось всё сильнее. Вместо веселья — вечер слёз. Не мог смотреть на накрытый стол, на пирог, который так старательно украшал. Всё казалось пустым.
Арина не отходила от меня, утешала. Без неё было бы ещё тяжелее.
Утром не выдержал — собрал угощения и поехал к сыну. В голове один вопрос: вдруг что-то случилось?
Дверь открыла Света. В халате, сонная, без тени радости.
— Вы зачем? — бросила она, даже не поздоровавшись.
Я вошёл. Дмитрий ещё спал. Через пару минут он появился на кухне, хмурый, молча поставил чайник.
Не стал ходить вокруг да около:
— Почему не пришли? Почему даже трубку не взяли?
Сын промолчал. Заговорила Светлана. Её слова стали вторым ударом.
Оказалось, она все эти годы копила обиду: мол, я подарил им маленькую однушку, оставив себе трёшку. Что им, видите ли, тесно, что из-за этого не могут завести второго ребёнка.
Я стоял, не веря своим ушам.
Всплыли воспоминания. После смерти жены я остался один с двумя детьми. Родители помогли купить трёшку. Тянул всё сам: их учёбу, кружки, болезни, подростковые бунты. Когда Дима привёл Свету, я не выгнал их — отдал им комнату, Арине — другую, сам ютился в проходной.
Когда родилась Маша, я почти один нянчился с ней — кормил, гулял, ночью вставал.
Потом умерла тёща, с которой не общался. И неожиданно оставила мне разваленную однушку. Я сделал ремонт на свои деньги — и отдал её сыну и невестке, чтобы у них было своё жильё.
Думал, поступил правильно. Что подарил им свободу.
А вышло — мало.
Я ушёл, не попрощавшись. Ехал домой с комом в горле. В ушах звенели слова Светланы. Сердце ныло.
Как так? Почему добро воспринимают как должное? Почему самые близкие могут предать и обесценить всё, что для них сделано?
Теперь я понял.
Нельзя всю жизнь отдавать, жертвуя собой в надежде на благодарность. Её может и не быть.
Люди быстро привыкают к хорошему и хотят ещё больше. А если не получают — обвиняют.
Вечером сел за стол, где ещё вчера ждал гостей. Налил чай, взглянул в окно на тихую осеннюю Москву.
И почувствовал странное облегчение.
Теперь я никому ничего не должен.
Ни оправдываться.
Ни доказывать любовь.
Ни отдавать последние силы в обмен на обиды.
Пришло время подумать о себе.
И я это сделаю.