Пять лет мои сыновья не показывали носа, но стоило мне заикнуться, что квартиру хочу оставить племяннице — тут же слетелись, как воронье на пир!
У меня два сына, трое внуков, две невестки — а жила я, как старая кошка на чердаке. Лишь заговорила о передаче жилья племяннице — все вдруг вспомнили, что у них, оказывается, есть мать. Примчались, устроили представление. Стало ясно: им нужны не я, а квадратные метры.
Когда мальчишки родились, думала — вот она, опора в старости. Ан нет. Заботится обо мне не родная кровь, а племянница, у которой, между прочим, есть свои родители — мой брат и его супруга.
Видно, с мужем мы где-то прокололись, не сумели воспитать в них настоящих людей. Пока отец был жив, еще хоть изредка заходили. А как его не стало — будто в воду канули. Пять лет — ни звонка, ни письма.
Живут-то они, между прочим, в том же городе — не за тридевять земель, а в сорока минутах на автобусе. Оба семейные, дети у них есть. У меня двое внуков и внучка, которую я в глаза не видала. А мне одной несладко — ноги ноют, после перелома еле передвигаюсь. Дозвониться до них — целый квест. Вечно одно и то же: «Скоро забежим, поможем!» — но слова так и остаются словами.
Когда соседи сверху устроили потоп на кухне, решила всё же позвать сыновей. Дело-то пустяковое — потолок поправить. Позвонила старшему — пообещал. Младшему — тоже пообещал. Никто не приехал. Пришлось мастера искать. Заплатила нормально — деньги дело наживное. Но сердце щемило: неужели я им больше не мать?
Потом холодильник сломался. Я в технике ни бум-бум, а продавцы, как водится, пенсионерок дурачат. Попросила сыновей — сходите со мной, помогите разобраться. В ответ: «Тебе в магазине всё объяснят!» Пришлось звать брата — его дочь с мужем приехали, всё уладили.
А потом грянул карантин. Сыновья начали звонить раз в месяц, спрашивали: «Ну как ты?» — и на этом всё. Учили: «Не выходи, заказывай еду на дом!» — а как это сделать, не объяснили. Зато племянница сама приехала, показала. Она родителям каждый день звонит, продукты заказывает, лекарства привозит. И меня не забыла.
Поняв, что родные сыновья меня бросили, она стала заходить, звонить. Помогала убирать, готовила, сидела со мной, когда болела. Да просто приходила — чай попить, по душам поговорить. На все праздники звала к себе: у неё своя семья, брат, родители — а я там как родная. Её дочка меня бабушкой зовет.
И вот я подумала: а почему бы не оставить квартуру ей? Она ничего не просит, просто помогает от чистого сердца. Это не «подарок» — это спасибо.
Собиралась уже к нотариусу, как вдруг звонит старший сын. Спрашивает: «Куда это ты?» Я честно ответила. Началось: вопли, обвинения, что я рехнулась. Выслушала — и поехала.
А вечером — звонок в дверь. Стоят оба сына. Привели внучку, пирог принесли. Казалось бы — чудо. Но видно же было: дело не в любви. Тут же начали: «Племянница тебя выгонит! Она же чужая, а мы — твоя кровь!»
Я посмотрела на них и сказала: «Спасибо за заботу, но решу сама». Они аж побагровели, дверью хлопнули. На прощание пообещали, что внуков я больше не увижу и помощи не дождусь.
А я и не жду, родненькие. Пять лет вас не было — и ничего. А теперь появились, лишь когда делиться собрались. Вы мне сами стали чужими. Квартира достанется племяннице. И если она однажды и правда меня выставит — что ж, мой выбор. Но я в неё верю. У неё есть сердце. В отличие от вас…