В народе есть поговорка: “С глаз долой — из сердца вон”. Частенько вспоминаю её после разговоров с матерью. Ясно одно — она словно забыла, что у неё не только сын, но и дочь. Иначе как объяснить это ледяное равнодушие?
После школы я уехала из родного села — там не виделось будущего. Хотелось вырваться, добиться своего в большом городе. Поступила в университет, обрела профессию, встретила суженого — поженились, а вскоре родился малыш. Если бы не свекровь с деверем, пришлось бы туго.
Родители мужа помогли с первым взносом за квартиру. Два года жили у них, копили на своё жильё. Нелегко было, но справились. Свекровь стала мне родной — учила, поддерживала. Однако душа всё равно тянулась к собственному углу. Не от нелюбви — просто хотелось семейного гнезда.
А вот мать… Будто и не было её в моей жизни. Редкие звонки — лишь жалобы на судьбу или долгие рассказы о брате. Ни разу не спросит, как у меня дела. Зато я знала все его отметки, во что он одет и как вымахал за лето. Ещё с университетских времён так повелось. Её не волновали мои экзамены, зато она взахлёб хвалила его “пятёрки” по труду.
Я смирилась. Но когда мы с мужем наконец купили квартиру в ипотеку, решила поделиться радостью. И что же? Она едва слушала. У неё было важнее — брат женится!
“Представляешь, какая славная девушка! Дочь тётки Марфы, помнишь её? Через месяц свадьба! Столько хлопот!”
Она трещала о банкетном зале, подвенечном платье, списке гостей… А перед моей свадьбой говорила, что это пустая трата. В итоге даже не приехала — сослалась на недомогание. Мне до сих пор кажется, просто не захотела.
Брату тогда было девятнадцать, невесте — восемнадцать. Откуда деньги? Видно, мать с обеими свахами скинулись. А нам когда-то бросили: “Приезжайте, если сможете”. Мы не поехали. Работы хватало, да и не тянуло. С братом всегда были холодны, а на мать в тот раз крепко обиделась.
Прошло полгода. Мать позвонила вновь. Не спросить, как мы, а объявить: купили брату с женой квартиру рядом с её домом.
“Зачем кредит? Продали бабушкину квартиру, сваты помогли — вот и хватило!”
Бабушкина квартира… Мать всегда говорила, что будет сдавать её на старости. Когда мы ютились в съёмной квартире с ребёнком, ей и в голову не пришло нам помочь. Ни копейки не досталось. А тут — и подарки, и забота.
Но больнее всего стало, когда я забеременела. Страшно было невыносимо. Так хотелось, чтобы мать была рядом. Хоть ненадолго. Я даже билеты готова была оплатить — лишь бы приехала. Но нет. Сказала, что у внучки (братовой дочки) сопли, и осталась с ней. У невестки, наверное, тоже есть мать. Но это неважно.
Свекровь сразу всё поняла. Примчалась в роддом, обняла, помогла собраться, дом приготовила. После родов не отходила ни на шаг — кормила, убирала, с малышом гуляла. А я лежала и плакала — от благодарности. А мать? Получив моё сообщение о рождении внучки, ответила: “Поздравляю”. И всё. Ни звонка. Ни слова о том, как я, как малышка, как роды прошли.
Прошло две недели — тишина. Потом всё же позвонила — похвастаться, что “малая чуть ли не ходит”. Речь о братовой дочке. Я молчала, а потом просто положила трубку. С тех пор не звоню. И она — тоже.
Может, так и лучше. Я устала чувствовать себя чужой. Мать, видно, считает, что у неё один ребёнок и одна внучка. Пусть. Только сердце от этого не меньше болит…