Наконец-то в моей жизни появилось что-то личное — но дочь решила, что я спятила, и запретила видеться с внучкой.
Всю себя я отдала дочери. Потом — внучке. Никогда не ныла, не требовала благодарности. Но, видимо, обе успели забыть, что я не просто бесплатная сиделка и кухарка. Я — живой человек. С сердцем, мечтами и правом на радость.
Мне был 21 год, когда я вышла замуж. Муж — Алексей — был тихим, работящим, без вредных привычек. Жили скромно, но душа в душу. Когда дочке исполнилось два года, он уехал в рейс — довезти груз на фуре. Вернулся? Нет. Разбился. Подробностей мне так и не сообщили. Осталась я одна с маленькой Светкой на руках.
Родня мужа к тому времени уже поумирала, мои родители жили за тридевять земель. Помощи ждать было неоткуда. Спасла только квартира, оставшаяся от Алексея. Пыталась подрабатывать на дому — репетиторством, ведь по профессии я учительница. Но, поверьте, объяснять дроби, когда рядом ноет трёхлетний сорванец, — то ещё удовольствие.
Потом мама забрала Свету к себе. Почти два года дочка жила у бабушки с дедом, а я вертелась, как белка в колесе: школа днём, репетиторство ночью. На выходные мчалась к ребёнку. Каждый раз, уезжая, плакала в подушку в поезде.
Когда Света пошла в садик, я молилась, чтобы она не хворала — ведь больничный мне был не по карману. К счастью, дочь оказалась крепкой. Потом школа. Потом институт. Я тащила всё одна. С утра до ночи пахала, чтобы одеть, обуть, накормить, дать образование.
Когда она устроилась на работу, я впервые подумала: «Всё. Свободна». Но свобода оказалась… пустотой. Родители умерли, подруги разбежались — вся жизнь в заботах прошла. Даже кот Васька стал единственным, кому можно было пожаловаться.
А потом родилась Алиночка. Я переехала к дочери перед родами — помогала с приданым, готовкой, глажкой пелёнок. Потом полностью взяла на себя малышку — Света рано вышла из декрета.
Я не роптала. Наоборот — ожила. Снова почувствовала себя полезной. Когда Алина пошла в школу, я встречала её после уроков. Кормила борщом, делала с ней математику, водила на карусели. На одной из таких прогулок познакомилась с Николаем.
Он тоже сидел с внучкой. История знакомая: рано овдовел, поднял дочь один. Стали болтать. Разговоры затягивались. А потом он предложил встретиться… без детей. На чай с пряниками.
Честно? Я опешила. Последний раз на свидание меня звали при Брежневе. Но согласилась. И жизнь снова заиграла красками. Мы ходили в театры, на концерты, просто бродили по набережной. Я снова почувствовала себя не бабушкой, а женщиной.
Но дочь этого не оценила. Как-то утром раздался звонок:
— Мам, мы с Серёгой хотим свалить на дачу к друзьям. Оставь Алину у себя на выходные, ладно?
— Прости, солнышко, но я уезжаю. Надо было предупредить пораньше.
— Опять с этим… своим Николаем? — прошипела Света.
Я онемела:
— Дочка, что за тон? Ты же знаешь, я всегда с Алиной. Но я не вечная бесплатная нянька.
— Да ты вообще забыла про ребёнка! Ещё недавно твердила, что «личная жизнь — ерунда», а теперь шляется по музеям!
— Да, шляюсь, — спокойно ответила я. — Потому что живу. Потому что счастлива. И думала, ты порадуешься за меня.
— Ой, да ну тебя! Променяла внучку на какого-то деда! Возьми себя в руки, мам, ты не в своём уме! Больше Алина к тебе не придёт, пока не очухаешься!
Я сидела, не веря своим ушам. Всю жизнь положила на неё. Всё бросила ради её счастья. Одна подняла. Терпела. Подставляла плечо. Нянчила её дитя. А теперь я — «поехавшая старуха», потому что осмелилась улыбнуться?
Рыдала всю ночь. Коле ничего не сказала. Он просто обнял меня и прошептал:
— Ты имеешь право дышать. Любить. Быть любимой.
Но внутри всё сжалось в комок. Не представляю жизнь без Светки. Без Алины. Страшно, что потеряю их навсегда. Надеюсь, дочка остынет и перезвонит. Поймёт — я не перестала быть бабушкой. Просто наконец-то вспомнила, что я — человек.
Разве это так уж много?..