**4 июня 2024 года**
Сегодня снова разговор с тётей Валей. Сидим на лавочке у подъезда, пьём чай с брусничным вареньем. Она вздыхает, глаза грустные.
— Ну вот, опять не приедет… — говорит она, будто про себя. — Мы с Николаем уже и не ждём. Привыкли. Обещает, молчит, потом опять обещает.
— В чём дело? — спрашиваю. — Опять Лида не пускает? Вы же с ней не ладили…
— Может, и не пускает. Хотя мой Алёша прямо не говорит. Но всё ясно… Раньше хоть изредка навещал. А теперь — ни разу. Она его крепко держит. Даже крышу теперь чинить будем с рабочими — сын, оказывается, не может вырваться на день, — голос у тёти Вали дрожит, но она сдерживается.
Речь о её сыне, Алексее. Уехал он из нашей деревни лет десять назад, в Воронеж. Там работу нашёл, слесарем. Раньше всё сам мастерил, теперь только бригадой командует. Женился поздно, на Лидии. Квартиру купил, всё сам.
— Она до него ни с кем серьёзно не была, — продолжает тётя Валя. — И не удивительно. Характер — ого-го! С первого дня я ей не угодила. Старалась, правда. А она… будто я ей с порога враг.
— Я её по телефону слышала, — вступает соседка Мария Ивановна. — Даже «здравствуйте» говорит так, будто зубы скалит. Не пойму, что Алёша в ней нашёл.
Лида с роднёй мужа почти не общается. Раз в год, если позволит, Алёша может приехать. Один. В этом году обещал весной — крышу поправить. Билеты взял. Но не вышло…
— Она ждёт ребёнка, — сквозь зуби говорит тётя Валя. — Теперь, значит, её одну нельзя оставить. Хотя женщина взрослая, медсестра… Чего бояться? Две недели ему мозг выносила. Сперва он отнекивался, а потом…
— Да что же это? — хмурится Николай, её муж. — Он что, её за ручку водит? У неё же родители рядом — пусть помогают. Почему он ради неё от всего отказывается?
— То-то и оно, — кивает тётя Валя. — Я уверена, её мать на уши встала. Мол, не отпускай, а то вдруг одумается да разведётся. У неё младшая дочь так и осталась с ребёнком, теперь у родителей живёт.
— Но Алёша же не такой, — возражаю. — Он не подведёт. И почему бы им вдвоём не приехать?
— Да ты что! — машет рукой тётя Валя. — Лида сюда ногой не ступит. Коля раз ей позвонил — так она орала, что он мне велел сыну вообще не звонить. Бесполезно.
— А что она сказала?
— Что мы всё от него хотим. Что не даём им жить. Что у неё сил больше нет с нами бороться. Что отпуск он должен с женой проводить, а не «потакать капризам стариков». И что наш дом ей не нужен — моло́дите им сами.
— Ну и наглость! А Алёша?
— Говорит, он ни при чём. Что скандалить не хочет. Что за ребёнка переживает. Я всё понимаю. Но где справедливость? Мы его растили, всё для него… А теперь он даже на день приехать не может?
Коля не выдержал. Сорвался, сказал сыну — больше не ждёт. Крышу починит с рабочими. А ты, сынок, сиди с женой, раз она для тебя важнее отца с матерью.
— Только он не понимает, — тихо говорит тётя Валя. — Жён может быть много… А родителей — одна пара. И они не вечные…
**Сегодня я понял:** кровь гуще воды, но иногда чужая воля оказывается сильнее родных уз.