— Ну вот, опять не приедет… — с тоской вздыхает Валентина Петровна. — Мы с мужем уже даже не расстраиваемся, смирились. Вечная история: пообещает, а потом — тишина.
— В чём причина на этот раз? — интересуюсь я. — Опять невестка не пустила? Вроде вы с ней и раньше не особо ладили…
— Может, и не пустила. Хотя сын прямо так и не сказал, что это её воля. Но ведь ясно как день… Раньше хотя бы раз в месяц навещал. А теперь — ни разу. Знает, как привязать. Даже крышу теперь, видимо, чинить будем с наёмниками — сын, понимаешь ли, не может вырваться на денёк, — говорит Валентина, едва сдерживая дрожь в голосе.
Речь о её сорокалетнем сыне Дмитрии. Уехал он из родного села лет десять назад, устроился в губернском городе, работает мастером на заводе. Раньше сам всё чинил, теперь только бригадами рулит. Женился там, квартиру купил. Всё сам. Жену свою, Людмилу, встретил поздно — оба уже в возрасте были, когда сошлись.
— До него она ни с кем серьёзно не жила, — продолжает Валентина. — И не удивляюсь почему. Характер — хоть святых выноси. С первого дня мы с ней не сошлись. Я старалась, честное слово. Но она… будто заранее решила, что я ей враг.
— Я разок слышала, как она по телефону разговаривает, — вставляет соседка, — так словно издевается, даже когда просто «здравствуй» говорит. Не пойму, что Дима в ней нашёл.
Людмила с родителями мужа почти не общается. Раз в год, по её великой милости, он может к ним заглянуть. И то — один. В этом году Дмитрий обещал приехать в мае — помочь с крышей. Билеты купил. Но невестка, как выяснилось позже, всё испортила.
— Она беременна, — с досадой бросает Валентина. — Теперь, видите ли, нельзя её одну оставить. Хотя женщина взрослая, медсестра — что ей сделается? Уже две недели ему мозг компостирует. Сперва сопротивлялся, а потом…
— И как это выглядит? — хмурится муж Валентины. — Он что, её за ручку на работу водит? У неё же родители рядом — пусть помогают. Почему он должен из-за неё всем жертвовать?
— То-то и оно, — кивает Валентина. — Уверена: это её мать нашептывает. Мол, не отпускай, а то вдруг вернётся — и развод. Её младшая дочь, между прочим, так и осталась с ребёнком на руках. Теперь у родителей ютится.
— Но Дима-то не такой, — возражаю я. — Он же ответственный. Да и почему им вместе не приехать?
— Да ну! — машет рукой женщина. — Людмила с ним ни за что не поедет. Мой муж однажды ей позвонил — после этого она такую истерику закатила, что он велел мне вообще сыну не звонить. Бесполезно.
— А что она ему сказала?
— Что мы вечно что-то от него хотим. Что его от семьи отрываем. Что у неё больше нет сил с нами бороться. Что отпуск он должен проводить с женой и ребёнком, а не «потакать капризам стариков». И что наш дом ей даром не нужен, оставьте его себе.
— Наглость какая! А сын?
— Говорит, что ни при чём. Что не хочет конфликтов. Что переживает за беременность. Я всё понимаю. Но ведь это несправедливо. Мы его вырастили, всё для него делали. А теперь он даже на день приехать не может?
Муж Валентины не выдержал. В сердцах сказал сыну, что больше ждать не станет — наймёт рабочих, сам всё сделает. А пусть сидит с женой, раз она теперь для него важнее отца с матерью.
— Только ведь он не понимает, — тихо говорит Валентина. — Жён может быть много… А родители — одни. И вечными они не бывают…