Я всегда верила, что любовь можно вернуть. Казалось, если чувства настоящие, они преодолеют любые обиды и ошибки. Поэтому, когда после двух лет молчания мне написал Сергей, моё сердце ёкнуло. Смесь волнения, ностальгии и глупой надежды захлестнула меня.
Мы расстались тяжело. Были слёзы, ссоры, гордыня. Я долго приходила в себя, даже встречалась с другим, пыталась начать всё заново. Но Сергей… он остался как незаживающая царапина на душе. И когда он предложил встретиться — просто поговорить, — я согласилась. Наивно думая, что теперь, когда все раны затянулись, это будет просто разговор двух взрослых людей. Что может пойти не так?
Мы встретились в маленьком кафе на Петроградской. Я пришла раньше и, когда он вошёл, сердце замерло. Всё тот же уверенный шаг, та же лёгкая небрежность в одежде, тот же тёплый, знакомый до боли взгляд. Он улыбнулся, подошёл и обнял меня — и на секунду мне показалось, что ничего не изменилось.
Мы говорили часами. О работе, о жизни, о мелочах. Его голос звучал так же мягко, как раньше, а взгляд был внимательным, будто он действительно хотел знать, как я жила без него. И я, дура, растаяла. Даже подумала: а вдруг? Вдруг что-то ещё возможно?
Но потом… всё переменилось.
Он откинулся на спинку стула, лицо потемнело. Я почувствовала, как внутри ёкнуло. А затем он сказал:
— Наташа… мне нужно тебе кое-что сказать. Это тяжело, но ты должна знать.
— Что случилось? — голос предательски задрожал.
Он глубоко вздохнул и посмотрел на меня:
— Я не пришёл сюда, чтобы вернуть тебя. Всё это… — он махнул рукой, — не потому, что скучал.
Я похолодела.
— Тогда зачем?
Он сжал кулаки, потом выдохнул:
— Я использовал тебя, Наташа. Чтобы отомстить твоей сестре. Лене.
Мир вокруг поплыл.
— Что?.. Ты… о чём ты?
— Твоя сестра… — голос его стал ледяным, — она предала меня. Думала, я не узнаю про её интрижки. Смеялась за моей спиной. А теперь я смеюсь. Через тебя.
Я онемела. Лена — моя родная кровь, человек, которому я доверяла больше всех… Не может быть. А Сергей… всё это время он лгал?
— Ты… использовал меня, чтобы сделать ей больно? — шёпотом спросила я.
— Да. Чтобы она поняла, что значит быть преданной.
В глазах потемнело. Слёзы подступали, но я не дала им пролиться.
— Ты играл с моими чувствами, — прошептала я. — Я верила…
Он опустил глаза:
— Прости. Но иначе я не мог.
Я встала. Руки дрожали.
— Всё. Хватит. Я не пешка в твоих играх. И больше никогда не позволю тебе ломать меня ради чьей-то мести.
Он не остановил меня. Я вышла на холодную улицу, слёзы катились по щекам, а в голове крутился один вопрос: как я могла быть такой дурой?
Никогда больше. Ни за что. И если придётся потерять и его, и сестру — пусть. Потому что ложь под маской любви — это грязь. А я выбираю правду. Даже если она режет, как нож.