Я всегда думала, что у любви есть право на перезагрузку. Ну а что? Если чувства настоящие, то они пробьются сквозь все обиды, недопонимания и глупые ссоры. Поэтому, когда спустя два года после расставания мне написал Дмитрий — мой бывший, — сердце ёкнуло. Внутри зашумело: волнение, ностальгия, робкая надежда.
Мы расстались некрасиво: крики, хлопанье дверьми, взаимные упрёки. Я долго приходила в себя, пробовала встречаться с другими, вроде даже начала новую жизнь. Но Дима… он так и остался где-то под рёбрами, как заноза. Я не забыла. И когда он предложил просто встретиться, поговорить — согласилась. Ну а что? Два взрослых человека, когда-то близких. Разве это плохо?
Мы встретились в уютной кофейне на Пятницкой. Я пришла раньше, и когда он вошёл, сердце ёкнуло вторично. Всё тот же — уверенная походка, лёгкая небритость, этот тёплый взгляд, от которого когда-то таяло всё внутри. Он улыбнулся, обнял меня, и я на секунду представила, что время отмотали назад.
Мы разговаривали часами. Сначала о ерунде: работа, новости, планы. Его голос звучал так же мягко, как раньше, а взгляд был внимательным. Казалось, он правда хочет знать, как я жила эти два года. И я, дура, растаяла. Уже начала думать: а вдруг?..
Но потом он откинулся на спинку стула, лицо стало серьёзным.
— Наташа… мне нужно тебе кое-что сказать.
Голос дрогнул:
— Ты меня пугаешь.
Он вздохнул, потер виски:
— Я пришёл не затем, чтобы попробовать снова. Всё это… — он махнул рукой, — не потому, что скучал.
Я почувствовала, как холодеет внутри.
— Тогда зачем?
Он посмотрел прямо в глаза:
— Я использую тебя, Наташа. Чтобы отомстить твоей сестре. Лизе.
Мир накренился.
— Что?..
— Твоя сестра… — голос его стал ледяным, — она играла мной. Думала, я не замечу её флирт с другим. Смеялась за моей спиной. Теперь я играю с ней. А ты — мой козырь.
Я остолбенела. Моя сестра — мой самый близкий человек, та, кому я доверяла больше всех… Не может быть! А Дима… неужели весь этот вечер, его улыбки, взгляды — всё было спектаклем?
— Что она сделала?
— Предала, — он сжал кулаки. — Теперь пусть почувствует, каково это.
Я едва дышала.
— Ты используешь меня, чтобы сделать больно Лизе? Мне? Я-то при чём?!
— Ни при чём. Прости. Но иначе не получается.
Слёзы подступили к глазам. Встала так резко, что стул грохнулся.
— Всё. Я не участвую в твоих грязных играх. Я не пешка в твоей дурацкой мести!
Он даже не попытался остановить. Сидел, потупившись. А я шла по холодной московской улице, слёзы катились по щекам, и в голове гудело: «Как я могла быть такой дурой?»
Больше — никогда. Я не стану разменной монетой. Даже если ради этого придётся порвать и с бывшим, и с сестрой. Потому что ложь — это предательство. А я выбираю правду. Даже если она режет по живому.